Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 35 – Владимир Ахматов

Экран продолжал демонстрировать фотографии, разнообразные ролики из интернета со свидетельствами очевидцев, а голос диктора углубился в детали, пересказывая отчеты о проявлении Полтергейста. Итоги работы с каждым отдельным эпизодом, изредка сопровождавшихся жертвами, в том числе среди агентов «секретной службы». Увы, Арине не суждено было дослушать лекцию до конца.

— Арина! — в проеме тяжелой двери возникла взволнованная Гита. Она сменила джинсы и свитер на узкие кожаные штаны и чёрную косуху. — Нам пора, детали расскажу на месте. Нас ждут. Очень ждут!

— А я думала, ты принесла попкорн.

Гита взмахнула рукой — проектор погас.

— Слушай, я никуда не пойду! — Арина отрицательно замотала головой, — или ты серьезно предлагаешь поехать посмотреть на привидение?

Лоб Гиты прорезала прямая как стрела морщина, глаза блеснули, а новый взмах руки закончился оглушительным шлепком по щеке Арины.

— Пол-тер-гейст, — чеканя каждую букву, произнесла она, — не путай! Он не какой-то там призрак. Призраки не опасны, они на каждом шагу… Полтергейст — совершенно иной. Беспощадный. Злой. Для него свести человека с ума — обычное дело. Крики, боль, отчаяние и страх — его пища. — Гита глубоко вздохнула, взяв себя в руки. — Короче, если ты не поняла из фильма, я повторю: это наша работа. Мы — Планетарный контроль. Ведем отлов и уничтожение полтергейстов, вампиров, сбрендивших ведьм, если тебе угодно, и с десяток других гораздо более мерзких тварей. Веришь ты или нет — сейчас не имеет никакого значения, нас ждут, а время очень важно! За мной!

Щека неприятно ныла, под прижатой ладонью. Растерянная Арина промямлила: «Ну, ладно, как скажешь» и выскочила за Гитой в коридор, дав себе клятвенное обещание, ещё припомнить ей обиду. Они побежали по пустым коридорам наверх. Когда добрались до опустевшей прачечной, Арина поймала себя на мысли, что с удовольствием бы перестирала килограммов сто грязного белья, а не это вот всё. Однако, картинки из фильма въелись в память, стояли перед глазами — от них не отмахнешься. Шансов всё забыть, или отмотать время назад у нее не осталось.

* * *

Москва медленно стыла после теплого весеннего дня. Вечерний сумрак двора пах куриным бульоном, звучал телевизорами из разноцветных занавешенных окон. Ах, как Арина любила вечернюю весну! Нет времени лучше, чтобы гулять под холодным светом фонарей, заглядывать в витрины, мёрзнуть, но продолжать гулять и наполняться силами вместе с оживающей природы.

— Арина, поторопись! — окрикнула Гита, лихо седлая спортивный мотоцикл Yamaha.

— Мы что поедем на этом? — ужаснулась Арина, — но я ведь в юбке!

— Извини, выбора нет. Залезай!

— Но…

— Быстрее!!!

Проклиная всё на свете, воровато озираясь по сторонам — не дай бог, кто увидит — такой позор, Арина задрала юбку почти до трусиков и, сгорая от стыда, придвинулась поближе к Гите:

— Я, наверное, готова.

Движок взревел. Улочки, районы и кварталы, витрины, прохожие, автомобили — всё в миг расплылось перед глазами в единый яркий мазок на тёмном холсте города. Yamaha летела никак не меньше двухсот. Гита нарушала все мыслимые и немыслимые правила, объезжая пробки по тротуарам, по тёмным подворотням, почти не снижая скорость.

Арину била дрожь. Она знала: патологоанатомы называют всех погибших мотоциклистов «Максимками». Шутят в курилках: «сегодня снова Максимку доставили, во всяком случае большую его часть. Опять придётся лего собирать, а деталей хватит?». Но дорога мельтешила полосками света, уши заполнял свист ветра и устав бояться, Арина плотнее прижималась к тоненькой фигурке Гиты, немного согреваясь её теплом, зажмурилась. Ошарашенная происходящим безумием она внутренне лавировала между неприятием, глубочайшим скепсисом и совершенно нереальным восторгом. Ничего подобного с ней никогда не происходило. Никогда.