Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 50 – Эд Крокер

— Святые колдуны, Мудрец! – Джейкоб тычет пальцем в одного из группы слева, извлекшего что-то из непонятной серой массы.

Угасающий свет, тени деревьев и полукамуфляжная экипировка серых не позволяют мне разглядеть, что именно он достал, однако по очертаниям этот короткий, цилиндрической формы предмет явно напоминает оружие.

— Они нас дразнят, – бормочет Джейкоб. – Мы добыча. По вашей милости мы теперь добыча.

Теперь его глаза распахнуты. Страха, которого ему не хватало, сейчас в избытке.

— Ничто на это не указывает, – отвечаю я. – Просто подождем.

И мы ждем. Призрачные фигуры среди деревьев тоже ждут. Проходят секунды и минуты, и я со смятеньем или душевным трепетом понимаю, что уже давно не был в состоянии тревожного ожидания и столь явственно не испытывал чувства смертельной опасности. Нашествие серых не оказало на меня большого влияния, и я не был непосредственным участником Войны двойников, случившейся за столетие до него, за одним важным исключением. Я искал доказательства существования цивилизации смертных, в то время как нынешняя, бессмертная, пыталась уничтожить самое себя. Чтобы испытать настоящее напряжение, мне нужно вернуться к истокам, к моему рождению. Все колдуны рождаются взрослыми в результате неизвестного нам процесса. Мы выходим из родильной камеры, и нас сразу привязывают к каменной плите на случай, если мы появились на свет безумными. Затем смотритель камеры сообщает, к какому виду колдунов мы относимся.

У меня сохранились живейшие воспоминания о том моменте. Я заранее знал, что это за мир. Знание уже было заложено в мою голову. Помню, как пытался внутри себя нащупать ответ на вопрос: кто я? Ощущаю ли я себя кинетом? Атмосом? Плащом или нейрасом? Помню, как было холодно; больше я никогда так не мерз. Помню свое смущение и одновременно ясность мыслей. Это первый и, возможно, единственный случай полного невежества в моей жизни. Помню, как за дверью, из-за которой я вышел, что-то громко жужжало; воспоминания об источнике этого звука быстро испарились, словно их и не было. Больше всего запомнилось выражение лица смотрителя, когда он сообщил, кто я. Сказал, что я не обладаю силой – квантасом рожден, квантасом и останусь. И не пытался скрыть жалости. Такой путь самопознания оказался суров.

Из задумчивости меня выводит внезапное движение. Каждый из стоящих перед нами серых разом отступает на шаг, их движения пугающе синхронны. Затем они делают еще один шаг назад. Все еще не отводят от нас взгляды. Не издают ни звука. Еще шаг. И еще. Наконец их поглощает лесная тьма, и будто их там и не было.

На всякий случай мы выжидаем час. Почти не разговариваем. Просто не знаем, что сказать.

Наконец Джейкоб, который ни разу в жизни не проявлял такого стоического терпения, поднимается и подмигивает мне:

— Вы были правы, старина.

Впервые за все время с начала нашего похода его лицо сияет. Я тоже позволяю себе улыбнуться:

— Ты ведь понимаешь, что это значит, Джейкоб? Теперь мы точно знаем, что серые нас не тронут.

— Что?

— Мы больше не бессильны.

Стряхнув листья со своей мантии, я продолжаю путь в Первый Свет.