Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 47 – Эд Крокер

Мудрый Редгрейв пропускает вопрос мимо ушей.

— Итак, если мы правы и Сакс причастен к смерти моего сына, то, надо полагать, расследование под его началом никуда не приведет, и чем меньше разговоров об участии в этом моего старшего, тем лучше.

Вздохнув, я отставляю в сторону бокал с кровью щелкохвоста – достаточно с меня спокойствия.

— Это отвращение к изморам, – начинаю я. – Эта ненависть к ним… А ведь их следует воспринимать как элемент устойчивости города. Я все чаще замечаю, как растут эти чувства в лордах. Не до такой степени, как у Руфуса, но все же. У нас сейчас над изморами столько власти, сколько не было в последние дни Светопада, но чем больше мы на них давим, тем сильнее становится неприязнь. Знаете, я уже начинаю сомневаться, не совершили ли мы ошибку, так поспешно заключив пакт с волками после нашествия серых.

— Первый лорд? – Редгрейв явно удивлен таким поворотом.

— Мы тогда были так напуганы. Думали, что серые продолжат наступление, пойдут дальше Центральной Пади и попытаются захватить весь Первый Свет. Знали, что защиту нам обеспечит только волчья кровь и крылья, которые она дает. Поэтому так быстро и подписали этот договор. В то время это казалось мне очень мудрым решением. Они отправляли нам своих уголовников. Мы сливали их кровь и собирали ее на складах до тех пор, пока не скопили достаточно, чтобы атаковать серых; ее хватило на целую крылатую армию. Ладно, хорошо. Допустим, в сделке был смысл. Но затем мы пообещали, что не перейдем Пограничья и не появимся в их лесах. Ограничимся территорией Первого Света. А теперь посмотрите, что с нами стало. Волки полностью заняли восточное побережье, все леса от границы Центроземья. Мы заперты в Первом Свете, единственный путь отсюда – непроходимые Клыкастые горы. По сравнению с волками у нас огромное население. Мы очень спешили установить самим себе границы и забыли, что происходит с теми, кто загнан в один город и вынужден вариться в собственном соку. Забыли, как сильно ненавидим собственных соплеменников.

— Какие интересные мысли, первый лорд.

— То есть если бы их кто-то услышал, решили бы, что я сочувствую изморам?

— Я этого не говорил, первый лорд.

— Я знаю вас пять сотен лет, Редгрейв. В ваших колкостях я разбираюсь не хуже, чем в вине. Между тем забавно, но я ни капли им не сочувствую. Меня, как и всех нас, тревожили успехи изморов в Светопаде, открытие биржи крови, их сила. Я не анархист. Они должны знать свое место. Но нам не следует их за это ненавидеть.

Устав от душевных терзаний, я открываю запасник, спрятанный в ящике письменного стола, и достаю графин с зачарованным ястребом. Эффект этого напитка противоположен эффекту щелкохвоста: он возбуждает и держит в напряжении, но хорошо помогает думать, хотя действует недолго.

— Достаточно, Редгрейв, приступаю к размышлениям. Нам нужно сделать нашу работу быстро.

— Согласен, первый лорд. У меня есть кое-какие идеи.

— Не сомневаюсь, но решать буду я. Я видел – или, как минимум, попытался увидеть – место, где погиб мой младший сын. Теперь мне нужно увидеть место, где он жил.

СЭМ

Свет почти опустился, угасают остатки ночи, и сейчас, после встречи с пиявицами, я мечтаю лишь о том, чтобы упасть на свою продавленную кровать с грубыми простынями, однако у Бет другие планы: ей не терпится рассказать мне о событиях ночи, которые я пропустила. Под событиями я подразумеваю то же самое, что слышала все десять лет своего пребывания во дворце. У Ламии новое платье, почти мидвейского качества, и она намерена надеть его в чертогов день. Где она добыла тонкий лен, неизвестно, и Бет переживает, что лорду это не понравится. Один из лакеев одаривает Сери дополнительными флаконами с кровью, – по мнению Бет, он положил на нее глаз, а некоторые утверждают, что в этих флаконах может быть что-то получше коровы.