Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 221 – Эд Крокер

Кажется, Дафни чувствует мою нерешительность.

— Ну-ну, Сэм, душа моя. Сейчас не время для сомнений. Даже если кто-то нас и опознает, уверяю тебя, что из всех мест в этом городе вероятность, что о нашем присутствии донесут лордам, здесь меньше всего.

— А хотя бы и так – я их все равно убью, – услужливо добавляет Аланна.

— Вот именно.

Мы подходим к стойке, и я морщу нос от нестерпимого смрада: смеси паров кровяного вина, вони от немытых тел кровососов и торговцев кровью, а еще – загадочного намека на что-то такое, в чем я не хочу разбираться, даже если проживу десять столетий. Можно подумать, я давно должна к такому привыкнуть, учитывая, чем занимаюсь целыми днями. То есть занималась. Но тут далеко не покои лордов. Хотя бы потому, что выбор напитков куда разнообразнее.

Бармен – высокий сухопарый блондин с наметившимися морщинами вокруг глаз и рта, какие появляются примерно спустя век жизни на коровьем довольствии. Под забрызганным кровью красным фартуком на нем светло-серая туника и серые штаны. На шее – подвеска, но она заправлена под одежду, так что виден лишь шнурок. Готова поспорить, что сам кулон в виде виалы с кровью – отличительного знака заправляющей в этих краях уличной банды под названием «Виалы», который предупреждает, что с ними-де лучше не связываться. Да уж, я определенно не в аристократическом мире Северной Пади.

Я заказываю неразбавленную бычью кровь. Никакого алкоголя, но бодрит сильнее, чем коровья. У Дафни «кровавый апельсин» – название напитка вводит в заблуждение, потому что настоян он не на апельсиновом, а на ягодном соке; но кровь там точно присутствует. Аланна – единственная, кто просит алкоголь. Она заказывает «пепельный шнапс», и, когда его приносят, я не сразу понимаю, что это: небольшой бокал с чем-то черным, болтающимся в крови. Но кажется, мне и не стоит этого знать, так что не пристаю с расспросами.

С напитками в руках мы следуем за Дафни по грязному полу мимо обшарпанных мольховых столов и маячащих во мраке завсегдатаев, которые самыми разнообразными способами добавляют замысловатых узоров к уже имеющимся на полу пятнам. Наконец мы подходим к двери в глубине зала. За ней – покоробившиеся, выцветшие ступени, хотя в изморском поселке в наши дни даже такую древесину уже не встретишь. «Пять надрезов» – место с историей, и пусть лучшие его дни позади, но фундамент у него крепче, чем я думала.

От верхней площадки лестницы идет коридор, освещенный фонарями на пустынной цвели, которые придают ему необычное интенсивное сияние. В коридоре три двери. Дафни выбирает самую дальнюю и стучит пять раз: первые три удара в обычном темпе, пауза и еще два удара быстро. Впервые вижу, как выполняют кодовый стук – действие столь же искусное, как и его звучание.

— Входите же, дорогие! – раздается изнутри женский голос с сильнейшим акцентом жительницы Юго-Восточной Пади, который я когда-либо слышала. И тон гораздо более дружелюбен, чем я ожидала бы для секретной встречи.

Мы входим, и меня слегка изумляет обыденность обстановки. Я думала, увижу закутанную в плащ с капюшоном фигуру, шепчущую что-то из темного угла. Но перед нами довольно просторная, вытянутая в длину комната, хорошо освещенная несколькими масляными лампами в бра, развешенных по стенам из выбеленного дуба. В центре комнаты за добротным, хоть и немного пошарпанным, столом сидят две женщины. На столе стоят разнообразные напитки на крови и разложены игральные карты. В дальнем конце комнаты есть даже окно, в котором на вечереющем небе виднеются первые звезды, но и плотные солнцезащитные шторы предусмотрены тоже, так что помещение обустроено на все случаи жизни. Справа от окна еще одна дверь – вероятно, в кладовку.