Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 211 – Эд Крокер

И тут я понимаю: хотя с последней нашей схватки я стала сильнее – больше волчьей крови, меньше нервной дрожи, – мне все равно до него далеко. Он натренирован. Мы не в сказке, где слабый побеждает. У меня нет преимущества. И нет времени его обрести.

Я прислушиваюсь к этому голосу – суровой правде волчьей крови, наполняющей мои вены роковым знанием. Затем приказываю ему умолкнуть. Пытаюсь размышлять, отбросив его беспощадную откровенность. Смотрю на свою кожу и перевожу взгляд на Руфуса. Перед нашей схваткой он явно выпил много волчьей крови, больше, чем любой из остальных гвардейцев. Но меньше, чем я. Не половину крови целого волка сутки назад. Моя кожа прочнее; она сильнее мерцает желтоватым светом, будто само солнце пытается вырваться наружу. Мерцание несколько поугасло с тех пор, как я наполовину осушила Рэйвен, но еще достаточно ярко. Значит, выдержу больше.

И я действую. Бью снизу в подбородок, но он хватает меня за предплечье правой рукой, а когти левой вонзает мне в плечо. Рана не глубокая. Значит, я была права. Я слабее его, но все равно сильна.

Я бью головой в его грудь, и он отшатывается – скорее от неожиданности, чем от боли. Затем он выдергивает когти из моего плеча и бьет меня в живот с такой силой, что я подлетаю вверх и тяжело приземляюсь на спину. Он подпрыгивает, усиливая крыльями рывок, бросается на меня с выпущенными когтями обеих рук и целится в шею. Я успеваю откатиться, но не настолько, чтобы избежать режущего удара крылом сбоку. На этот раз боль острее; я чую резкий запах железа, – это усиливается кровотечение.

Подумываю, не выпустить ли собственные крылья, но, кажется, это бессмысленно: передо мной воин, который привык использовать крылья в бою, так что в воздухе мне его не победить. И я неуклюже бегу на него, выпустив когти на всю длину, и угрожающе размахиваю ими в воздухе, а затем в последнюю минуту пытаюсь проскользнуть под ним. Конечно же, он предвидел это, поэтому, когда я оказываюсь у него между ног, хватает меня и подтягивает к своему лицу.

— Благородство, – бормочет он и всаживает левый кулак мне в бок, пробивая дыру.

Я корчусь от боли, а потом плюю в него – по надменной физиономии стекает комок слизи. Он бросает меня на землю – скорее из отвращения, нежели по другой причине, – и я лежу, стараясь не думать о дыре в боку и хлещущей оттуда крови. Наверняка все заживет, но не во время этого боя. У меня совсем нет времени. Пали тебя солнце, совсем нет времени.

Он смотрит на меня, ухмыляется, и я понимаю: конец мой близок. Отползаю от него, зажимаю руками рану, чтобы остановить кровь. Он склоняется надо мной, когти уже занесены для смертельного удара, крылья готовы довершить дело – рассечь меня надвое. Я смотрю на него – в глазах невыразимый ужас, ладони по-прежнему закрывают рану – и начинаю шептать:

— Нет.

Его руки постепенно опускаются – волчья кровь дает мне возможность воспринимать время в замедленном темпе. Я убираю перепачканные кровью ладони с раны, стираю с лица притворный ужас и, резко подпрыгнув, вгоняю кулаки ему в грудь. Бью со всей силы, а тем временем его руки смыкаются вокруг меня. По лицу видно – он потрясен моим маневром. Затем с ним происходит то, что и со всеми в состоянии сильного изумления: у него отвисает челюсть. В эту долю секунды, тянущуюся сейчас для меня до бесконечности, я всаживаю правый кулак ему в рот. Мы вместе падаем на землю, я оказываюсь сверху, мой кулак уже почти у него в глотке. Давясь, он мечет глазами молнии и бьет меня в бока мощными, сокрушительными ударами. Я чувствую, как гнется и ломается мое ребро, потом еще одно, но не убираю кулак из его рта, ощущаю теплую влажную гортань и клыки, впившиеся в мою руку. Второй рукой я зажимаю ему ноздри.