Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 10 – Эд Крокер

От раздумий меня отвлекает стук в дверь. Вошедший Редгрейв слегка сутулится, будто хлопоты последних двух часов давят ему на плечи.

— Я доложил архимагу и Эшену Ансбаху через нейраса, первый лорд, – докладывает он. – С учетом произошедшего, решил, что лучше будет немедленно сообщить колдунам и волкам. Надеюсь, я… э-э-э… не злоупотребил полномочиями?

— Вовсе нет, Редгрейв, – отзываюсь я. – Какой толк резервировать магов-нейрасов, если время от времени не пользоваться безумно дорогой суперсилой их разума? Так или иначе, я обещал Эшену и Веспассиону, что мы дадим им знать, когда в следующий раз вампир падет от рук серых, если это окажется началом некоего организованного нападения на всех нас. В этих почасовых донесениях от командиров указаний на это пока нет. Однако еще прошло совсем мало времени. – Я откашливаюсь. – Перейдем к делу. Что нам известно, Редгрейв?

Мой первый помощник отвечает не сразу. Он поглаживает усы, нервно дергает их за кончики. Только мидвеи носят усы. Но так, как делает это Редгрейв, их не умеет носить никто. Усы у него навощенные, завитые кверху, один конец гуще другого. По старой, давно ушедшей моде. Это один из старейших вампиров в городе; он родился как минимум шесть столетий назад – определенно до основания Первого Света и возникновения городов. Интересоваться его точным возрастом мне не позволяет воспитание.

— Никто не видел, как ваш сын вышел за пределы города, первый лорд.

— У нас пять сотен гвардейцев на крепостной стене. Не стоит удивляться, Редгрейв, – добавляю я, заметив его чуть заметно вздернувшуюся бровь. – Я действительно читаю эти чертовы донесения… И мне сложно поверить, что он никому не попался на глаза.

— Всегда можно устроить допрос… с пристрастием, первый лорд.

— Нет. – Моя бровь вздергивается куда заметнее. – Вряд ли пытки собственных стражей помогут делу, даже если этого очень хочется моему старшему сыну.

Усталый голос в моей голове напоминает: он больше не старший мой сын, а единственный. Я встаю, подхожу к окну. После вечной суеты у парадного входа вид на западные дворцовые сады действует умиротворяюще. Беззаботно журчит фонтан, в чаше под водой я различаю мозаичное изображение «Первых богов» – самого большого молельного дома в городе. Наверное, сейчас я должен быть там, молиться и жертвовать кровь Бладхалле, чтобы о моем сыне позаботились. Ему там не понравится. Если его вообще допустят в Кровавые Чертоги.

— Чтобы уйти через одни из главных ворот, нужно было заставить кого-то их открыть, – продолжает Редгрейв у меня за спиной, – но никто не пошел бы на это без высочайшего приказа, даже по просьбе особы ваших кровей.

— Тайные выходы?

— Все перекрыты стражами крепостной стены, первый лорд.

— В таком случае, дружище, как мой сын оказался с наружной ее стороны?

— У меня… есть предположение.

— Я так и думал.

Голова у Редгрейва работает быстрее, чем впрыснутая в глаз волчья кровь, как любит выражаться мой камердинер.

— Из аварийного запаса пропал флакон с волчьей кровью, первый лорд. Крови в нем было достаточно, чтобы он обрел крылья, хоть и совсем ненадолго. Однако на то, чтобы быстро пролететь к месту, где город граничит с Клыкастыми горами, вполне хватит. А там можно затеряться в горной тени и остаться незамеченным для стражей, если взлететь достаточно высоко. В конце концов, за небом же мы не ведем наблюдение.