Книга Молодая кровь, страница 109 – Эдуард Поляков

В одно мгновение яростный электрический тектоник гигантского моллюска прекратился. Его огромное тело обмякло и медленно всплыло на поверхность, качаясь на волнах безвольным пятнадцатиметровым трупиком.

А несколько секунд спустя из-под воды вынырнул и победитель этой схватки.

Человек. Невысокий, жилистый, с кожей цвета вулканического базальта. В его руке был длинный гарпун и нож.

— Эй, Бурлак! — прокричал абориген на ломаном, но вполне понятном русском. — Хорошо, что тут! Помоги, дорогой, добычу на борт закинуть, раз уж к нам плывёте!

Это был Та'нун, абориген местного племени. Пока смуглый рыбак в одиночку пыхтел, затаскивая свою добычу на титановую тушу «Левиафана», Шокальский кратко объяснил суть встречи.

— Вёз вам гуманитарку, Та'нун. Антибиотики, бинты, средства женской гигиены, туалетная бумага, табак. Ты не в курсе, образцы для нас уже собрали?

— Всё есть, Фёдор, всё есть, дорогой, — кивнул абориген, с интересом поглядывая на меня. — А это кто у тебя новенький среди твоих новеньких? Да и староват он для новенького!

— Знакомься, Сумрак. Первый Часовой, — представил Шокальский.

Та'нун протянул руку с перепонками между пальцами. Рукопожатие было твёрдым.

— Добро пожаловать, генерал-полковник! — вскинул он руку в пионерском приветствии и затараторил. — Служу Советскому Союзу! Меня зовут Та'нун. Или по-русски — Максимка!

— Почему у вас шпроты такие маленькие? — усмехнулся я, без стеснения разглядывая эту параллельную нам, homo sapiens, ветку человечества.

— Потому что море холодное, — рассмеялся он, обнажив идеально белые и слегка заострённые, прямо как у пираньи, зубы.

Оставшуюся часть пути не мог отвести глаз от туши поверженного спрута, фиолетово-неоновой кляксой растекшейся по корпусу подлодки. Как? Как этот невысокий, жилистый мужичок, до жути напоминавший аборигена Океании, в одиночку, вооружившись лишь гарпуном и ножом, смог справиться с этим, мать его, кракеном?

— Как?.. — выдавил я, обращаясь больше к самому себе, чем к окружающим.

Шокальский, стоявший рядом, хитро ухмыльнулся, подбирая слова.

— Что, Мэлс, удивлён? А вот и я тоже… Всё никак не перестаю поражаться, насколько уникальны и по-своему выдающиеся аборигены любой Т-Земли. Любого измерения… Я без малого их уже пятьдесят лет изучаю, и все они в чём-то особенны.

Вскоре «Левиафан», всё ещё украшенный гигантским трофеем на палубе, подошёл к невысокому скалистому острову, затерянному в цепи таких же зелёных островков.

Я не спускался на берег — из-за солидной осадки «Левиафана» для этого потребовался бы катер. Но и отсюда картина была впечатляющей. Десятки лодок-долблёнок с брезентовыми и пластиковыми парусами лавировали между сотен мелких необитаемых островов. Кто-то ловил рыбу, кто-то нырял за жемчугом или кораллом. А по берегу сновали аборигены из рода уже знакомого мне Максимки.

Едва «Левиафан» остановился, как тот самый абориген, вновь изобразив пионерское приветствие, бросил слова благодарности капитану и старпому, а затем, вцепившись в тушу кракена, стащил её в воду. Тем более, что пара парней на лодках — судя по виду, то ли младших братьев, то ли сыновей Максимки — уже двигалась в нашу сторону.

А дальше начался чёткий, отработанный до автоматизма обмен. Под управлением Шокальского с «Левиафана» стартовали грузовые дроны, неся на берег ящики с узнаваемыми красными крестами. Обратно они возвращались с такими же, но потрёпанными и вскрытыми.