Книга Молодая кровь, страница 108 – Эдуард Поляков

Я с показным безразличием пожал плечами, прятая вещицу в карман.

— Да так… Депутат Замоскворецкий при побеге обронил. На память.

— В каком ещё побеге? — Бурлак откровенно уставился на меня, а Шокальский замер с чашкой на полпути ко рту.

Я сделал вид, что удивлён их вопросу.

— Ах, в этом… Ну, знаете, перед тем, как к вам отправиться, заскочил в Верховный Совет. Вместо того, чтобы часами искать консенсус, я, пользуясь статусом, запустил тотальную проверку «Коллективом» — доходы, имущество, связи… — я усмехнулся. — Видимо, скрывать было что, и многим. Пока ждал вашего «Левиафана», подрабатывал дворецким в виталиканском посольстве. Вы бы видели, как была счастлива их консьержка!

Бурлак хрипло рассмеялся.

— Ты про Маргарет? — почесал он щетину. — Что, жива ещё эта стерва?

— Ещё как.

— И всё так же курит на рабочем месте?

— При мне полпачки высадила! — честно признался я.

Шокальский деликатно кашлянул, привлекая внимание.

— Сумрак, мальчик мой… — начал он, но не договорил.

Я пожал плечами, подставляя лицо солёному ветру. Не был на море четыре года, а тут — целая планета-океан!

— Так вот, некоторые депутаты решили не дожидаться итогов проверки и рванули просить у виталиканцев политического убежища. Вот я и развлекался, встречая их на пороге их посольства. Замоскворецкий, увидев меня, так растерялся, что сам сунул эту безделушку. Вот теперь и ломаю голову — зачем.

Бурлак несколько секунд молча переваривал услышанное, потом разразился хриплым смехом, хлопая себя по колену.

— Ох, Сумрак… Грыжа ты геморройная!

Шокальский покачал головой, но в уголках его глаз заплясали смешинки.

— И ты называешь это «рутиной»? Ты за полчаса обрушил верхушку Партии, а через час уже спасаешь дочь виталиканского маршала. Это… Мэлс, тебе не кажется, что это даже для тебя чересчур?

— Рутина, Фёдор Васильевич, обычная рутина, — отпил я чаю, с наслаждением вдыхая знакомый с детства запах заваренного вкрутую чая.

«Левиафан» шёл так быстро, что уже через полчаса на горизонте, во влажной дымке между небом и водой, зачернел одинокий парус.

— А вот Та'нун, — хрипло усмехнулся Бурлак, щурясь. — Что-то далеко от островов рыбачит, однако…

Подлодка, повинуясь мысленной команде старпома, послушно сбавила ход и начала разворот в сторону паруса. Но по мере приближения картина прояснялась, становясь всё тревожнее. Лодка-долблёнка с противовесом, под самодельным парусом из плотного целлофана, покачивалась на волнах совершенно пустая.

Экипажа видно не было.

Зато в паре десятков метров от неё вода буквально кипела. Что-то огромное, тёмное и щупальцевое — этакий местный кракен — яростно боролось с невидимым противником. Существо напоминало исполинского осьминога, но его щупальца, толщиной с бетонные сваи, были покрыты не присосками, а хитиновыми крючьями, а мантия переливалась неоновыми багрово-синими узорами.

— Спокойно, это ещё мелкий, по нашим меркам, «Бронированный Спрут», — прокомментировал Шокальский, следя за схваткой. — Всего-то метров пятнадцать в длину. Гигантомания тут обычное дело.

Бурлак, прикрыв глаза, уже взял на прицел турельный пулемёт, который с лёгким шипением выдвинулся из потайного отсека у основания рубки, прямо под гордым подбородком каменного Ильича. Но стрелять не пришлось.