Книга Фантом. Инженер системы 4, страница 105 – Артем Сластин, Игорь Ан

— Матвей, — голос Оли донёсся с переднего сиденья. — Через час развилка. Напоминаю.

— Помню, — откликнулся я.

Развилка. Одна дорога вела в Буале, другая — к реке, где мы планировали пополнить запасы воды. Потом ещё день пути, и ещё, и на горизонте покажется город.

Город, где засел Амир.

Я попытался представить, что нас там ждёт. Кан рассказывал — дворец, укреплённый, с охраной, с менталистами. Сам Амир — высокоуровневый игрок с непонятным классом (не исключено, что и он менталист, ведь с Хусни он точно что-то сделал). Армия, подчинённые, шпионы по всем окрестным закоулкам.

— О чём задумался?

Я обернулся. Петрович, привязанный ремнями к пассажирскому сиденью, опасно наклонился, завернув голову, чтобы видеть меня. Он с трудом удерживался на сиденье, чтобы не свалиться, но, кажется, его это не смущало.

— О том, как нам убить Амира.

— И как успехи?

— Пока никак.

Петрович хмыкнул и покряхтел, словно обдумывая что-то.

Я посмотрел на него. Лицо у товарища было осунувшееся, под глазами залегли тёмные круги. Ночь он почти не спал — я слышал, как ворочается на носилках, как шипит сквозь зубы, когда боль от регенерации становится слишком сильной.

— Держишься?

— А куда деваться, — Петрович пожал плечами. — Держусь. Ноги отращивать — это вам не хухры-мухры. Таха говорит, процесс пошёл. Чувствую, да. Чешется всё, аж выть хочется.

— Потерпи.

— А то! — он усмехнулся. — Я вообще терпеливый.

Мы помолчали. Вездеход подпрыгивал на кочках, и Петрович каждый раз морщился, когда культи ударялись о выступающий край передней панели.

— Слушай, Матвей, — заговорил он снова. — А ты уверен, что нам надо в Буале? Может, обойти? Есть же другие осколки, другие пути.

— Есть, — согласился я. — Но Тахин отец там, если жив. И Амир, который нас не оставит в покое. Он отправил два отряда. Пошлёт и третий, и четвёртый. Ты же видел, что они сделали с лагерем Майка. Думаешь, это единственный случай?

— А ты решил местным спасителем заделаться?

— Не передёргивай. Никакой я не спаситель, но… я не люблю, когда так жестят. Уроды, решившие, что сила позволяет им действовать безнаказанно, должны страдать.

— Ты же понимаешь, что в их головах это лишь укрепит мнение о своей правоте?

— Не в чем будет укреплять мнение.

— Суров! — хмыкнул Петрович. — Думаешь, Амир настолько упёртый?

— Думаю, он хочет контролировать все терминалы. Майк ему помешал. Мы помешали. В других осколках тоже мешают. Теперь мы все — цель.

Петрович задумался.

— А если мы его убьём? Что тогда? Уверен, что никто другой не займёт его место?

— Может быть займёт, а может, и нет. Зато, — я посмотрел вдаль, на горизонт, где небо упиралось в стену осколка, сливаясь с ним в мутной дымке, — зато одним ублюдком будет меньше. И больше шансов у таких, как Майк, построить что-то нормальное.

— Идеалист, — усмехнулся Петрович.

— Реалист.

— Разницу понимаешь?

— Понимаю. Идеалист верит, что люди изменятся. Реалист знает, что не изменятся, но всё равно пытается.

Петрович хохотнул и отсалютовал мне единственной рукой.

— Хороший ты мужик, Матвей. Редкий.

— Спасибо, — ответил я, и в голосе моём не было иронии.

Петрович замолчал, остальные тоже не стремились поболтать. Оля свернула к реке, и у нас было ещё около получаса пути.

Я достал из кармана чертёж.