Книга Фантом. Инженер системы 4, страница 102 – Артем Сластин, Игорь Ан

— Ну, как? — спросил я, едва Дариан вернулся в адекватное сознание.

— Круг огня, — коротко ответил он. — Хрен пойми, что это за штука. И хранилище, но это ты и так знаешь.

Я покивал и похлопал Дариана по плечу.

— Я пойду, — пробубнил Дариан и ушёл.

Осталась только Оля. Я ждал её на всякий случай. Если возникнут вопросы, смогу помочь.

Но Оля всё не шла, а мне натерпелось разобраться с новым чертежом. Но едва я достал карточку, Оля возникла как из-под земли.

— Скучаешь? — усмехнулась она.

Ага, поскучаешь тут, когда руки чешутся понять, что же такое я получил.

— Типа того, — ответил я. — Давай, прокачивайся и пойдём. Пора выдвигаться.

Четвёртый уровень тоже скучный. Как и на шестом ничего не дают, кроме ячейки под навык и какого-нибудь снаряжения. Но если бы выпало что-то интересное, уверен, Оля бы не сдержалась и похвасталась. А так она быстро сделала всё, что нужно и зашагала обратно к вездеходу, где уже собрались все.

Мы готовились к походу молча.

Оля перебирала припасы, раскладывая их на две кучи: то, что берём с собой, и то, что уйдёт в домен. Работала она быстро и чётко, но я видел, как-то и дело останавливается её взгляд на обгоревших остатках палаток, на тёмных пятнах крови, въевшихся в землю. Она отворачивалась и продолжала перебирать банки, мешки, бутылки с водой.

Петрович сидел у вездехода, пытаясь одной рукой затянуть ремень на импровизированных шинах, которые Дариан соорудил ему ещё вчера — регенерирующие конечности требовали покоя. Получалось плохо — пальцы соскальзывали, ремень выворачивался, и Петрович зло шипел сквозь зубы. Предложить помощь никто не решался — Петрович злился, и злость эта была лучше, чем пустота в глазах, которая читалась на лице прошлой ночью.

— Матвей, — Кан подошёл неслышно, как это умеют только гномы, привыкшие красться за спинами врагов. Он почёсывал волосатую грудь, видневшуюся в распахнутом вороте неизменной майки. — Надо решать кто куда.

— Знаю.

Я смотрел на людей Майка.

Они жались кучкой у догоревших палаток, не зная, что делать дальше. Человек пятнадцать, включая женщин и одного подростка. Кондрат, тот самый боец, что узнал нас в первый раз, перевязывал кому-то руку. Делал это неумело, но старательно, то и дело поднимая голову и оглядывая остатки лагеря. В его взгляде читалось то же, что и у всех — растерянность.

— Они не пойдут с нами? — тихо спросила Оля, подходя к нам с Каном. В руках она держала список припасов — листок, исписанный мелким аккуратным почерком простым карандашом.

— Сомневаюсь, — ответил я.

Если честно, то брать на себя ответственность за этих людей я не горел желанием. Уверен, они смогут разобраться в своей жизни и без нашего вмешательства.

— У них, похоже, нет больше цели, — грустно продолжила Оля.

— Цель появится, — ответил я. — Когда они поймут, что другого выбора нет.

— Ты хочешь их бросить?

Я посмотрел на Олю. В её глазах читался вопрос и одновременно мольба то, что она не решалась сказать вслух: «Мы не можем тащить всех. Мы едва себя тащим».

— Не бросить. Оставить в покое, чтобы они сделали выбор сами. Майк хотел построить коммуну. Пусть строят. Или уходят. Их дело.

Оля тихо, но с облегчением выдохнула.

Кондрат, словно услышав наш разговор, поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах не было обиды или злости — только усталое понимание. Я кивнул ему. Он кивнул в ответ. Большего не требовалось.