Книга Фантом. Инженер системы 4, страница 1 – Артем Сластин, Игорь Ан

Когда ты живешь в сломанном мире, там, где не стало привычных вещей, привыкаешь к тому, что прошлое уже не вернется. Это нормально. В психологии это называется «принятие» — последний этап на пути к выздоровлению. Я принял случившееся. Согласился с тем, что те, кого я знал, стали чудовищами. Что они нападают на выживших людей, сохранивших свой облик, по крайней мере внешний. Привык, что в мире не стало электричества, что техника приказала долго жить, что мы очень скоро вернемся в каменный век. И вернулись бы, не появись Система. Привык, что теперь сила решает всё или почти всё. Что кровь может литься рекой, а справедливость… это понятие перестало значить хоть что-то для многих. Но не для меня. И тут…

Тут тебе говорят, что это было только начало. Конец мира — это не конец вовсе, а лишь репетиция. Когда думаешь, что резкий слом парадигмы перевернул жизнь с ног на голову, тебе говорят, что ничего не кончено. Всё к чему ты не был готов, но успел привыкнуть за две недели — это цветочки, а вот дальше будет настоящий ад.

Вот тут ты возвращаешься снова назад, к первому шагу — отрицанию. В область хаоса, полного непонимания и растерянности.

— Что значит «нам всем конец»? — переспросил я, уставившись на гнома, сидящего на земле.

— То и значит! — огрызнулся он. — Конец — это когда нет продолжения.

— Твою мать! Я знаю это! Но о чем именно ты говоришь?

— Я говорю, — гном поднялся и подошел ко мне вплотную, — что ваш мир исчезнет.

— Вот так прям — пфф! И бац! Нет мира? — не знаю с чего, но гном снова меня взбесил.

— Именно! Вот так — пфф! — он взмахнул и развел руками, изображая не то взрыв, не то лопнувший мыльный пузырь. — Разлетится на кусочки! Не останется ничего! Только крохотные шестигранные осколки! В некоторых даже сохранится жизнь. Не обольщайтесь — это ненадолго.

— Объясняй! — потребовал я, чуть успокоившись.

— Нечего объяснять, — тут же стушевался Кан. — Просто хаос — это всегда хаос.

— Что конкретно сделают эти проводники хаоса?

Гном молчал.

— Кан! Черт возьми! Что⁈

— Я не знаю! Никогда с ними не встречался. И вообще, говорить тут не о чем.

Это всё было странно. Может этот Кан вообще больной на голову? С чего мне ему верить? То, что он сказал пару грамотных вещей, похвалил конструкцию скелетоника? Бред!

— Погоди, — я кое-что вспомнил. — А как же Частица мира? Собери все двенадцать и спаси Землю! Вот что пообещала система.

— А-а-а, — Кан махнул рукой, словно отмахнулся от надоедливой мухи. — Говорю же, всё — лохотрон. Никто не смог собрать эти херовины.

— Никто? — удивился я.

— Ладно. Может кто-то и собирал. Да вот только я не видел такого! Понятно! А я побывал во многих мирах.

— Во всех?

— Нет, конечно! Даже не знаю сколько их. Может сотни, может миллионы. Но, — Кан снова подошел вплотную и поднес указательный палец к лицу, потряс им. — ни в одном из тех, где я был, никто не собрал Частицы. Вот так!

В какой-то момент, промелькнула мысль, что Кан многое повидал, он сможет рассказать, что делать. Но я вдруг понял, что это не так. Повидал он многое, вот только ничего подсказывать не станет. Не потому что не хочет, а потому, что не знает. Нет, безусловно, знает он много, но недостаточно. Его отказ говорить о проводниках хаоса может быть простым неведением. Слышал звон, да не знает где он. Но информация в его зеленой голове есть, и надо придумать, как её оттуда вытащить.