Книга Пехотинец Системы 7, страница 52 – ПолуЁж

— Ну давай, каменный пиздюк, покажи, на что ты способен, — прорычал я, совершая ложный выпад ему в голову тесаком и подходя слишком близко.

Он повелся. Как и любая программа, он отреагировал на прямую угрозу самым предсказуемым образом. Голем поднял над головой оба своих кулачища для сокрушительного удара.

Его грудь открылась.

Этого хватило. Не уверенный что пробью тушу тесаком, я сменил оружие.

Удлинение!

Копье в моей руке выстрелило вперед, превращаясь в стальной шип. Время растянулось в вязкую патоку. Вся моя Сила сорок пятого уровня, вся мощь артефакта Владетеля сконцентрировалась в одной точке — на острие.

Наконечник вошел точно в центр руны.

Раздался оглушительный треск, будто раскололась гора. Голем застыл. Его красные глаза-угли моргнули и погасли. По всему его телу, от точки удара, побежала сеть ослепительно-белых трещин, из которых вырывался неземной свет. Секунду он стоял так, безмолвным памятником собственной смерти, а потом со звуком сходящей лавины рассыпался в гору безжизненных валунов и поднимая огромную кучу пыли. И завоняло так, словно в округе миллион яиц протухло.

Один готов. Легкая, блять, прогулка.

Зато шум, возникший после смерти противника, не прекращался. Кажется, весь этот каньон начал шуметь. Я хотел было весьма нелицеприятно высказаться по поводу противника-вонючки, и плюнуть на камни, но не успел. Грохот катился покатился эхом по каньону, но не рассеялся, а вернулся, умноженный тысячекратно. Словно сама планета отвечала на мой вызов, как бы пафосно это сейчас не звучало.

С очень, очень хреновым предчувствием я подошел к краю ущелья, откуда только что вылез. И замер. Внизу, до самого горизонта, простиралась эта искусственная аномалия. Гигантская, мертвая, усеянная тысячами каменных исполинов, которых я с высоты полета принял за причудливые скалы. Я ошибся, хотя кто по незнанию не совершал ошибок.

Возможно, стоило отступить и не драться. Иногда я слишком привык к тому, что решение возникшей проблемы можно всегда решить самым простым способом — поковыряться в брюхе врага чем-нибудь острым. И хотя Карас много раз говорил, что дипломатия — это тоже оружия, я всегда считал, что нужно начинать с пушек. А всё остальное потом.

По всей долине, словно кто-то зажег мириады звезд в ночном небе, одна за другой начали вспыхивать руны. Тускло-красные, как у того, которого я только что развоплотил. Тысячи, десятки тысяч пар глаз, вырезанных в камне, медленно, с невыносимым скрежетом, повернулись в мою сторону.

Их безмолвный, единый взгляд ощущался как физическое давление, как удар под дых. Я, не просто забрел на их территорию. Я разбудил их кладбище. Или, скорее, их спальный район. И я только что снес их ебучего консьержа.

Первые ряды, те, что стояли ближе всего к каньону, пришли в движение. Неуклюже, с раскачкой, они начали подниматься. Земля под ногами задрожала, сначала едва заметно, потом все сильнее.

— Так, ребята. А вы тоже за мной гоняться будете? — вспыхнувшая ярко идея оказалась такой безбашенной, что я улыбнулся. Мы сейчас это инцидент из косяка в подвиг определим. Уже опробованным методом.

Судя по тому, как активно ко мне устремились сотни фигур, гоняться они тоже любят.

— Ну… Тогда я побежал. — засмеялся я и пустил фаербол в приближающегося врага.