Книга Пехотинец Системы 7, страница 54 – ПолуЁж

— Это твои любимые шансы, пятьдесят на пятьдесят. — ответил тогда Карас. — Или у тебя получится, или Разрушитель умрет, через неделю после получения класса. Кстати, никакие плюшки или дополнительные возможности не появились?

— Неа. Херовый класс. Хотя я бы не отказался. У паладинов есть, у других классов, тоже есть, говорят. Как как бедному Коту что дать — так только такую штуку, за которую меня убьют и фамилии не спросят. И без плюшек.

Я был действительно расстроен. Ничего из того, что могло меня усилить и дать возможность выжить в боях с врагами. Предтечи, суки такие, просто кинули меня на амбразуру, словно так и надо. Выплывешь — красавчик, нет? Следующий! А судя по тому, что я был первый Разрушитель, и кроме легенд о них ничего не известно, следующего ждать весьма долго. Все помрут сами и ничего перезапускать не надо будет.

— И всё же?

— Нужно рискнуть. — ответил я упорно. — Потому что это, пусть и не серьезная вещь, но по крайней мере весьма уникальная, может пригодиться. Пробуем?

И мы попробовали.

А вот сейчас я и перечитывал список:

— Вот и пригодился ты Хагит-кая. Не зря я тебя так назвал. — проговорил я, поморщившись и начал действовать, подтверждая выбор тела.

Превращение в существо не похожее на человека — это ад и боль.

Это не просто смена облика, как у дешевого фокусника. Это, блять, полная деконструкция. Стирание личности на молекулярном уровне.

Я чувствую, как мои кости, крепкие, усиленные до предела, растворяются в кислоте собственного тела. Мышцы сводит чудовищной судорогой, они рвутся, превращаясь в бесформенную, вибрирующую массу.

Кожа, моя костяная броня Калидара, лопается изнутри, выпуская наружу нечто чуждое. Меня выворачивает наизнанку, и на месте белого гуманоидного хищника возникает вихрь. Бесформенное, угольно-черное облако, состоящее из мириадов острых, как бритва, игл, которые непрерывно движутся, вибрируют и гудят на ультранизкой, сводящей с ума частоте. Человеком я этого не ощущал, только в момент перерождения.

У меня нет глаз, но я вижу во всех направлениях одновременно. У меня нет легких, но я дышу самой пустотой. Кота больше нет. Есть только концепция.

Концепция абсолютной, бескомпромиссной пустоты.

Память о том, что я — Кот, становится тонкой, вибрирующей нитью в центре этого урагана. Я помню цель, но эмоции, привязанные к ней, почти стерлись. Остался только холодный вектор, направление. Это не полет. Это контролируемый распад, направленный в одну сторону. Я — снаряд, сделанный из самого себя.

Я взмываю в небо черной кометой, оставляя внизу вонючую расщелину и остатки своей человечности. Внизу, на выжженной равнине, вижу их — двадцать семь боевых платформ, мерно ползущих обратно к своему логову. С этой высоты они похожи на жуков-скарабеев, грустно бредущих домой без своего бесполезного шара дерьма. Хотя я дал им просраться. Ха!

Мысли как хаос, нужно сжимать. Концентрация!

Я — тень, проносящаяся над ними, невидимая на фоне ночного неба. Во мне нет злости или страха, нет эмоций, которые гнали меня последние сутки. Только холодный, расчет и необходимость выполнить задачу. Не знаю цели, но знаю путь.

На такой скорости мир внизу смазывается в серо-бурую кашу. Я просто точка, несущаяся из пункта А в пункт Б. И тут, прямо на моем пути, из-за скалы вылетает какая-то местная птичка-переросток, а так и не скажешь, что тут кто-то летает, видимо хорошо прячутся.