Книга Долг человечества. Том 6, страница 97 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— … вы кто такие, чтобы мне указывать? Я требую обеспечить мне нормальные условия! Вы хоть понимаете, кто я такой? Кто Я такой? Вы обязаны предоставить мне отдельное помещение, сухую одежду, горячую пищу вне очереди, причем не эти объедки, что были на обед, а нормальной еды!

Кошка, напрягшись от такого количества людей, ушла в скрытность, но устроив «перегляд» с Егором, я убедился, что от него она не спряталась, и она рядом. Все это мы донесли друг другу молча, без единого жеста даже, только взглядом. Я протиснулся сквозь толпу новичков, обступивших открывшуюся сцену чьей-то истерики.

Конфликт разгорался, но суть его я довольно быстро уловил. Грузный и лысеющий мужчина в мантии, которая была ему в облипку, а еще и промокшая, что делала вид его еще более жалким, размахивал руками, багровея от ярости, и наседал на Катю.

Моя заместительница стояла неподвижно, как статуя, скрестив руки на груди. Вид ее был настолько непроницаемым и холодным, что я диву дался. Тем не менее, ее рука лежала на рукояти кинжала, пока что еще находящимся в ножнах на поясе.

— Слушай сюда, ты, кусок дерьма, — ледяным тоном и едва сдерживая омерзение произнесла Катя. — Здесь ничего такого, что делало тебя важным человеком в прошлой жизни, у тебя нет, уясни это. Если бы ты сказал мне такое, пробыв тут несколько дней, а не полдня, как сейчас, я бы без сомнений перерезала тебе глотку. Ты меня понял?

— Да как ты смеешь! — Захрипел мужик, брызгая слюной.

— Вот видишь? — Нудел Илья, кивая на разъяренного жиробаса. — Вот то, что происходило и у нас, появляются вот такие паразиты и садятся на шею. Нам бойцы нужны, а не вот это.

— Илья, закройся, — рявкнула Катя, теряя самообладание, — у Марка есть план, я ему доверяю.

— Какой план⁈ — Никак не успокаивался Муромец. — Тащить на своем горбу вот этого обмудка, который привык ездить на чужом, свесив свои, сука, жирные ножки?

— Я… я тебя! — Мужик едва ли не кинулся с кулаками, но поймав суровый взгляд исподлобья, струсил, а вспышка гнева потухла сама собой.

— Народ, — негромко сказал я своим, кто вошел в стены укрепления вместе, — идите отдохните, умойтесь, обсушитесь. Егор, ради всего святого, уведи свою питомицу в правое крыло крепости и не выпускай, пока не обвыкнется. Лоток сам смастеришь, ясно?

— Да-да, мы пойдем. — Закивала Ира, уводя парня вглубь здания.

Народ в общей массе, стоявший на переднем дворе, расступился, стоило мне появиться. Рыхлый толстяк, похоже, моего прибытия не заметил, выкрикнул что-то обидное и матерное в адрес Ильи, набравшись храбрости, а тот легонько толкнул его в грудь, да так, что мужик плюхнулся на задницу прямо в лужу. Тут-то я и появился.

— Я депутат заксобрания, как смеешь ТЫ, — он выплюнул это местоимение, — прикасаться ко мне хоть пальцем!

— Встань, депутат. — Скомандовал я холодно, встав непротив Кати и Муромца.

Он не пошевелился, лишь тупо замотал головой. Я шагнул к нему, схватил его за грудки и потянул, ощущая, как трескается его мантия, но окончательно не рвется. Тяжелый же боров, но ярости от увиденного хватило его приподнять.

— Слушай меня внимательно, ты, слуга народа, — процедил я ему в лицо, нависая, — тебе было сказано четко, ничего из твоего здесь нет и не будет, все там осталось. Тут тебе придется заслужить заново свой статус и регалии, но учитывая, какое ты дерьмо на первый взгляд, ты просто сдохнешь. И знаешь, едва ли я буду этому препятствовать. А жить захочется — засунь в задницу свою гордость и требования, предварительно сверни их трубочкой, и подчиняйся. Если хоть раз услышу твой поросячий визг, пеняй на себя.