Книга Кодекс Практика: Страница 1, страница 107 – Артем Сластин, Игорь Маревский

— Ну как так… — прошептал я, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота, теперь уже не от окружающей вони, всё ещё, впрочем, стоящей в воздухе, сколько от осознания масштаба катастрофы.

Вот и ответ, почему моё тело было в таком состоянии. Наверняка он и понятия не имел о всех этих стадиях очистки и жил как жил, иногда очищая организм упорным трудом, а потом загрязняя его какой-нибудь дурацкой ошибкой.

Я пролистал дальше, нашёл подробности, и там было расписано всё в деталях.

Критическое отравление организма токсинами, полученными при вдыхании отравленной атмосферы.

Текущее состояние: тяжёлая интоксикация.

А я-то думаю, что мне так хреново. Надышался, и угольная повязка не помогла. Впрочем, не уверен, что там спас бы даже противогаз. Вот химический костюм закрытого цикла защиты пригодился бы, а так, считай хапнул дозу какой-то гадости.

Я откинул голову назад, прислонившись затылком к шершавой стене, и закрыл глаза. Хотелось выть и биться головой о камни. Хотелось провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас, только бы не чувствовать всепоглощающей, липкой безнадёжности.

Создавалось ощущения, словно меня кто-то проклял, отчего меня преследовала одна неприятность за другой. Впрочем, на самом деле, сам виноват. Меня же Фэн отговаривал от того, чтобы лезть в канализацию, причём упорно отговаривал, но нет, я же самый умный. Пока шишки не набью своей головой, не успокоюсь.

Я посмотрел на свои руки. Грязные, в ссадинах и царапинах, под ногтями чёрная кайма, ещё и уверен, что от меня разит так, что мухи в полёте дохнут.

Но, где-то глубоко внутри, во мне теплилась крохотная искра злости, которая грозила разгореться в настоящий костёр. Злости на этот мир, который раз за разом пытался меня сломать. На Чжан Бо, с его дурацким штрафом, на вербовщиков, которым плевать на жизни людей, но в первую очередь на самого себя, за то, что ввязался во всю эту авантюру.

Но злость — это хорошо, злость — это придающее сил топливо, позволяющее барахтаться на плаву, даже когда тонешь в отчаянии.

Я заставил себя подняться. Ноги дрожали, в голове шумело, перед глазами всё плыло, меня ещё и подташнивало. Сил толком не было, организм был на пределе и мне срочно нужен был отдых, чистая вода, нормальная еда и сон. Много сна.

Спрятав браслет под рукавом, я вылез из своего убежища и побрёл вверх, к лавке Фэна. Шёл медленно, останавливаясь через каждые сто шагов, чтобы перевести дух и не рухнуть прямо посреди улицы. Редкие прохожие снова шарахались от меня, как от прокажённого, и я их прекрасно понимал. Сам бы от такого вонючки старался держаться подальше.

Вообще, как-то так выходит, что слишком часто я хожу по деревне в не совсем презентабельном виде. Как бы не заработать дурную славу. Если кто узнает в торговце лапшой вонючку, то еду у меня покупать никто не будет, никому не охота есть то, чего касались грязные руки.

Фэн уже закрывал лавку, закончив торговлю. Солнце давно село, пока я боролся с мусорными засорами и он возился у прилавка, задвигая тяжёлые деревянные ставни, и не сразу заметил моё приближение.

— Я вернулся… привет. — не в первый раз произнёс я, останавливаясь в паре шагов. Это уже становилось традицией. Правда, не очень доброй.

Он обернулся, взглянул на меня, и его лицо, обычно довольно непроницаемое, вытянулось. Глаза полезли на лоб, брови взлетели к самой макушке.