Книга Первый сезон, страница 129 – Елена Крыжановская

Далеко за скалой послышался рокочущий звук, словно перекатывались круглые камни. Очень скоро звук повторился более отчетливо и гораздо ближе к поляне.

— Это зверь? — задрожал младший.

— Да, — очень уверенно сказал Дик. — Кто-то большой и хищный охотится неподалеку. И сейчас выйдет к нам на поляну. Уже идет… и не думай кричать, Нерилль. Он идет сюда. И конечно бросится на тебя первого!

— Нет!

— Перестань! — сквозь зубы зарычал Сивил, не хуже зверя. — Не бойся, Нерилль!

— А чем ты можешь его защитить? — резко перебил Дик. — Зверь уже выбрал жертву, потому что Нерилль самый молоденький и самый вкусный! Видишь, как горят глаза в темноте?..

Младший из пленников отчаянно дернулся, забился, как птица в силках, но веревка ещё не поддалась. Нерилль жалобно пискнул и повис, точно мертвый.

— Что ты натворил! — с комом слез и ярости в горле накинулся на Дика Сивил.

— Зато он теперь в безопасности, успокойся. Так и думал, что Нерилль успел поверить, будто я хорошо знаю, что говорю. А сам сможешь притвориться таким же бесчувственным?

— Для чего?

— Чтобы вас не тронули. Зверь сразу пойдет ко мне.

— Почему? — шепотом спросил Сивилл. Он ясно чувствовал, как приближается что-то невидимое и огромное.

— Потому что почует кровь. Исчезни! Представь, что тебя здесь нет!

Протяжный рык прокатился по всей поляне. Большие желто-зеленые огни плавно закачались в воздухе, словно плыли по волнам. Но зверь оставался невидимым. Вокруг пары светлячков тьма как будто сгустилась ещё сильнее. У тьмы были мягкие лапы, она шла к центру поляны, недовольно принюхиваясь к дымку костра, и внутри нее перекатывалось глухое ворчание, словно в грозовой туче.

Только завидев огни, Дик сильнее прижался спиной к стволу и повел плечами, срывая рубцы. По левому локтю поползла струйка крови. Горящие глаза повернулись в его сторону и внимательно расширились.

"Кровь!" — пробивалось в рычании. — "Чую кровь!"

Облизав губы, Дик старательно засвистел приветственный сигнал лесной страны: "Храни лес, и он не выдаст тебя!" — справедливо рассудив, что если он понимает зверя, значит, тот рычит на общелесном.

Хищник не обратил внимания на приветствие. Только зарычал ещё более злобно. Глаза горели так ярко, что Дику казалось, они освещают поляну. И он ясно видел черную морду с оскаленной пастью, в которой белели длинные сомкнутые клыки. Пасть дышала перед ним на уровне груди, на расстоянии вытянутой руки. К сожалению, Дик никак не мог протянуть к ней руку.

Он сбивчиво повторил сигнал, чувствуя, что ещё немного, и клыки сомкнутся на его шее.[1] Мягкая тень задела Дика крыльями по лицу. Он зажмурился, удивляясь, что удар лапы такой ласковый. Но это сверху на морду зверя спикировала сова. И разразилась возмущенным уханьем. Она так захлебывалась, перекрикивая рычание, что казалось, внутри совы кипит огромный котел. Рычание зверя поднялось до пронзительных нот. Сова налетала, норовя ущипнуть за нос и с трудом уворачивалась от ударов когтистых лап.

Кто не понимает общелесной язык, и тот догадался бы, что они ругаются, а кто понимает, всё равно не успел бы уследить за обменом любезностями.

Дик отметил только, что в качестве увещевания сова использовала всё то же приветствие, подкрепляя его смысл ударами крыльев. Мол, что ж ты зверюга бессовестная, не слышишь, как к тебе обращаются?! И один раз он разобрал, что сова обзывает зверя в женском роде, говоря что-то в том смысле, что "ты сама дура и детей таких же глупых плодить будешь". И ещё он сообразил, кто вышел на поляну.