Книга Бесконечное пламя, страница 39 – Ребекка Росс

Тогда Адайра поняла, что обладает здесь куда большей властью, чем осмеливалась предположить. Быть может, бессердечная лэрд Запада отчаянно хочет заслужить ее ответную любовь и не уверена, что после стольких лет разлуки это возможно.

Еще Адайра поняла, что Иннес велела ей прийти позже только потому, что ее появление обескуражило танов, у которых на зубах уже навязла еда, а по венам разлилось вино. Коварный, но блестящий ход.

Адайра подошла к стулу, который дожидался ее по правую руку от Иннес. Она села, и лишь тогда отец и гости последовали ее примеру. Последней на свое место опустилась сама лэрд.

Подошел слуга и наполнил кубок Адайры вином. Она взглянула на ряд блюд, хребтом вытянувшийся вдоль стола. На них лежали разломанные ковриги темного хлеба, жареная баранина, картофель и морковь, посыпанные травами, трюфели и крапчатые грибы, головки сыра и кувшины квашеных фруктов.

— Угощайся, Кора, – вполголоса предложила Иннес.

Адайра была не голодна – еще одно побочное действие эфина, – но положила себе разных кушаний, ощущая направленные на себя взгляды высокородных гостей. Они следили за каждым ее движением, и, только положив в рот первый кусок, она поняла, почему некоторые из них так пристально на нее смотрели.

Она сидела на месте, которое прежде занимал Морэй.

— Всякий раз приятно тебя видеть, Кора, – сказал Рэб Пирс, поднимая свой кубок.

Адайра разглядела его за столом, в трех стульях от себя. Она прекрасно знала, почему он обязательно хотел заговорить с ней. Большинству собравшихся танов только предстояло познакомиться с ней, и Рэб хотел показать свое превосходство, назвав ее по имени и обратившись к ней так фамильярно.

Рядом с ним сидела его мать, тан Гризельда. Ее рыжеватые волосы и пальцы обеих рук, которыми она прижимала кубок к своей груди, унизывали самоцветы. У нее было исхудалое лицо, а кожа бледная, словно сливки, – видно, она нечасто выходила из дому. Тан смотрела, как Адайра ест, и ее глаза под нависающими веками блестели, как у кошки, следившей за мышью.

Адайра покрутила рукой под столом, ощущая хруст льда под кожей.

— Взаимно, Рэб, – сказала она. – Надеюсь, ты уладил давешние неприятности на своей земле?

— Могу тебя обрадовать, да, – не замедлил ответить он. – Может, поговорим об этом позже?

Он опустил взгляд на глубокий вырез ее платья, где на груди виднелась половинка золотой монеты.

Адайра знала, что Брекканы в качестве символа своих брачных обетов носят кольца. Знала, что они не носят половинки монет на шее, как некоторые Тамерлейны, но она ясно дала понять Рэбу, что замужем и не свободна. И все же его взгляд задержался на ее груди, словно выставленная ею напоказ половина золотой монеты казалась ему вызовом.

Она не успела ответить, когда Иннес перевела разговор на другие темы. И Адайра предпочла сидеть молча и слушать, пытаясь разобраться во взаимоотношениях знати. Некоторые говорили много, другие больше задумчиво молчали. Одним из тех, кто помалкивал, был Дэвид, и Адайра несколько раз ловила на себе его взгляд.

Отец пристально за ней наблюдал, нахмурив брови.

Может, ему не нравилось, что она сидит на месте Морэя.

У нее не было сил переживать, что Дэвид думает, и она потягивала вино. Живот начал болеть. Руки были уже не просто ледяными, а покрылись холодным потом, и Адайра гадала, не доконает ли ее этот эфин.