Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 55 – Dimash Suleimen

Эти слова успокоили Алексея, и он почувствовал, как напряжение отпускает.— Благодарю за науку, дядя.

— Ну, какой я тебе «дядя»? — рассмеялся Иван Павлович. — Ты мой родной племянник, а Кинюша тебе брат двоюродный!

Алексей еще раз почтительно поклонился. Кинюша тут же ответил тем же. С этого момента холодок между ними окончательно исчез. Иван Павлович добавил: — Раз уж мы одна семья, то твое дело — наше общее. Мы тебя поддержим. Ежели что понадобится — только скажи.

Алексей благодарно кивнул. Глава дома оглядел поношенный сюртук племянника и велел Кинюше: — Ступай в контору, возьми два рубля. Купи Алексею пару приличных вещей, чтобы не стыдно было в люди выйти. А то сам весь в шелках, а брат в обносках ходит.

Алексей попытался было отказаться, но Кинюша уже тянул его за рукав из палаты. Отойдя подальше, Кинюша усмехнулся: — Будто я тебя не знаю! Коли я тебя не вытащу, ты бы ведь от денег отказался, верно?

Алёша высвободил руку:— У меня уже есть новый сюртук. Деньги из конторы не бери, оставь их себе.

Кинюша обиженно засопел: — Вечно ты обо мне дурно думаешь! Неужто я такой корыстный друг?

— Коли не хочешь брать себе, — прошептал Алексей, — тогда возьми те пять рублей, что мне в управе дали, и поставь их на мою победу. Выиграем — поделим пополам.

У Кинюши глаза на лоб полезли:— А если проиграем?

— Проиграем так проиграем, — отмахнулся Алексей. — Деньги — дело наживное, чего их жалеть?

Назавтра в дом Морозовых прибыл нарочный. Передал, что противник готов и послезавтра на рассвете у Лобного камня состоится подписание уговора.

В назначенный день Кинюша пришел будить брата еще до рассвета. Алексей, не успев продрать глаза, ворчал:— Да какая нужда была в такую рань вскакивать?

Кинюша искренне удивился: — Ты как спать-то можешь? Я полночи ворочался, глаз не сомкнул, едва третьего часа дождался и сразу к тебе!

Николай Павлович из-за ширмы добродушно отозвался: — А этому соколу всё нипочем — едва голова коснулась подушки, так и заснул. Если б вы не разбудили, он бы и состязание проспал.

Алёша наскоро умылся и кое-как поправил волосы.

— Завтракать-то будем? — буркнул он.

— Я за тем и пришел, чтобы тебя накормить! — Кинюша расплылся в улыбке. — Батюшка еще с вечера велел на кухне собрать всё самое лучшее.

Он торжественно выставил на стол тяжелый короб. Чего там только не было: и томленая капуста, и нежное мясо, и рыба, и наваристые щи, и целый каравай белого хлеба с пышными булочками. Аромат стоял такой, что слюнки текли; стряпня Настасьи и в подметки не годилась господскому повару.

— Неужто ты, племянник, за быка меня принимаешь? — Николай Павлович добродушно усмехнулся. — У меня и в четыре желудка столько не влезет.

Кинюша хихикнул в кулак: — Ничего, батюшка, сытость — не голод, лишним не будет. А в полдень я распоряжусь, чтобы из кухни еще принесли, ешьте в своё удовольствие.

Алексей, убедившись, что отец будет сыт, вытер шею полотенцем и достал сверток, который принесла Глаша.

Когда он облачился в светло-синий сюртук, затянул медную пряжку на поясе и надел новенькие сапоги, а волосы аккуратно убрал назад, Кинюша аж рот разинул. — Глазам своим не верю! — воскресил он. — Оказывается, кузен-то у меня писаный красавец, настоящий белоручка-дворянин! — И тут же добавил с деланной грустью: — А я-то, глядя на твои обноски, думал, что мы с тобой одним миром мазаны.