Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 53 – Dimash Suleimen

У Алексея потеплело на душе. — Спасибо, Глаша. Я буду беречь этот подарок.

— Да брось, пустяки это, — она на мгновение подняла глаза, полные тревоги. — Скажи честно… ты уверен, что справишься? С этими бандитами из Заречья?

— Посмотрим, — вздохнул Алексей. — Пока не знаю условий, трудно загадывать.

Глаша замялась, а потом решительно произнесла: — Если совсем туго будет, я… я попрошу свою барышню помочь. Она — самая умная женщина на свете, нет такой задачи, которую бы она не решила. — Опасаясь задеть его мужскую гордость, она поспешила добавить: — Я только на самый крайний случай… Ведь жизнь Степана важнее, правда?

В ту эпоху просить помощи у женщины считалось позором для мужчины, но Алексей был человеком из другого теста. — Это было бы чудесно, — тепло улыбнулся он. — Я и сам переживаю, так что подстраховка не помешает.

Глаша просияла: — Ну, раз ты так на это смотришь, я спокойна. Ладно, мне пора бежать, а то хватятся.

Алексей кивнул: — Давай я тебя провожу.

— Нет! — испуганно воскликнула она. — Нас увидят — сплетен не оберешься.

Она сделала пару шагов к выходу, как вдруг Алексей хлопнул себя по лбу: — Совсем забыл! Я же тебе за одежду денег не отдал.

Глаша замерла. Когда она обернулась, её маленькое личико дышало такой яростью, что Алексей невольно отступил. — Тебе! На неё! Денег! Не! Хватит! — отчеканила она и, круто развернувшись, вихрем умчалась прочь.

Алексей посмотрел ей вслед и вздохнул: — Женщины… Странные создания, сколько бы лет им ни было.

Он вернулся во двор со свертком в руках и тут же нос к носу столкнулся с кузеном Кинюшей. Тот принялся обнюхивать сверток, точно гончая: — Пахнет… пахнет цветами груши! Кинюша обернулся к окнам и заорал на весь двор: — Дядя Николай! Ваш Алёша принес…

Алексей мгновенно зажал ему рот: — Жить надоело? Хочешь, чтоб об этом весь город знал?

Кинюша вырвался и самодовольно ухмыльнулся: — Ладно, не ори. Я буду нем как могила, но при одном условии.

— Говори уже, шантажист, — буркнул Алексей.

— Возьмешь меня с собой на состязание! Хочу посмотреть, как ты этих зареченских в лужу посадишь.

— Гляди, как бы мы там оба в лужу не сели, — усмехнулся Алексей. — Я не уверен, что выиграю.

— Это точно, — посерьезнел Кинюша. — В городе ставки принимают. На банду ставят «один к одному», а на тебя — «один к четырем». Понимаешь, что это значит?

— Что я в пролете?

— Хуже! — Кинюша был горд тем, что знает что-то, чего не знает Алексей. — «Один к одному» значит, что никто не верит в их проигрыш, на них даже ставить не дают — выигрыша-то не будет. А на тебя ставят только отчаянные. Но я, как верный брат, поставил на твою победу целых двадцать копеек!

— Огромные деньги, — съязвил Алексей. — Зачем ты меня искал?

— Ах да! Мой отец и дядя Василий ждут тебя. Срочно.

— Что случилось?

— Иди, сам узнаешь. Но вид у них не сказать чтоб плохой.

Алексей поспешил за кузеном, гадая, что еще подготовила ему судьба. — Погоди, дай хоть сверток спрячу!

— Что там? Залог вечной любви? — не унимался Кинюша.

— Если не замолчишь, я тебя с собой не возьму!

— Молчу-молчу! — Кинюша картинно запер рот на воображаемый замок.

В сопровождении Кинюши Алексей Морозов вновь вошел в уже знакомую «Среднюю палату». Внутри всё оставалось по-прежнему, лишь по правую руку от главы дома, Ивана Павловича, сидел новый человек — судя по всему, тот самый младший брат, Василий Павлович.