Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 58 – Dimash Suleimen

— Дорогу! Расступись! — закричали с края площади. Толпа заволновалась и раздалась в стороны, как перед чумой. В круг вошли крепкие молодчики с закатанными рукавами, а в центре их — огромный, смуглый детина с квадратной челюстью. На нем был надет дорогой шелковый сюртук, который сидел на нем так же нелепо, как седло на корове.

Это и был Волк. Он вальяжно подошел к чиновникам и, изобразив нечто похожее на поклон, прохрипел: — Студент Василий Квасов явился для состязания.

В толпе охнули: — Гляди-ка, неужто этот разбойник в университетах обучался? — Да какой там! — зашептали в ответ. — Слыхали, небось? Теперь, коли в казну тыщу рублей внесешь да хлеба поставишь, так тебя в «вольнослушатели» запишут и бумагу дадут, что ты — человек ученый. Вот Волк и «купил» себе звание.

Чиновник Каменский, явно задобренный деньгами бандита, любезно кивнул: — Рады видеть вас, Василий.

А вот наш Троицкий лишь брезгливо отвернулся. Для него, выслужившего чин годами службы, видеть подобного «ученого» было личным оскорблением.

Алексей Морозов стоял напротив этого шкафа в шелках, спокойно сложив руки на груди. Он понимал: перед ним не просто бандит, а человек, у которого теперь есть и сила, и статус.

Напротив Лобного камня стоял трактир «Феникс» — самое почтенное заведение в городе. Здание в классическом стиле, строгое и величественное, разительно отличалось от современных аляпистых построек. Поговаривали, что хозяйка заведения терпеть не могла мишуры и этой весной полностью перестроила фасад на столичный манер. Дела у «Феникса» после этого пошли в гору.

На первом этаже обедал простой люд, второй занимали чиновники средней руки, а на третьем располагались закрытые кабинеты для истинных господ. Из окон самого роскошного кабинета вся площадь у Лобного камня была как на ладони. На сегодня все места здесь были забронированы за неделю вперед.

Но для настоящих хозяев жизни понятия «мест нет» не существовало. В лучшем кабинете, попивая чай, сидели двое: наш городничий Пётр Данилович и статный мужчина лет тридцати с небольшим.

Мужчина этот вел себя с городничим запанибратски, хоть и чувствовалось между ними скрытое напряжение. — Ну что, старый наставник, — хохотнул он, — ваш юный протеже еще не наложил в штаны от страха? — Потише, господин, — сухо отозвался городничий. — Время еще не вышло.

Этот наглый гость был не кто иной, как уездный начальник Заречья Луков — тот самый, которого Пётр Данилович за глаза звал «Зелёной Мухой».

— Вижу, у кого-то терпение на исходе, — прищурился Луков. — Еще четверть часа, и вашему «гению» засчитают поражение без боя.

Городничий промолчал, но в душе уже кипел, обещая себе: «Если этот паршивец Алексей меня опозорит, пока я в этом городе власть — ни одного чина он не получит».

У Лобного камня чиновники тоже теряли терпение. Зареченский заседатель Каменский кашлянул: — Ну и где ваш Морозов?

— Не суетитесь, сейчас будет, — отозвался наш Троицкий, лихорадочно озираясь. Беда была в том, что он сам в глаза не видел этого Алексея.

Толпа гудела. Люди встали ни свет ни заря, даже не позавтракали, а главные актеры не спешили на сцену. — Струсил, поди! — смеялись в толпе. — Напустили туману, а малец-то в кусты прыгнул.

Троицкий, видя, что фитиль в часах догорает, гаркнул во всю глотку: — Морозов здесь⁈