Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 195 – Dimash Suleimen

— Именно так! — в один голос подтвердили эксперты. — Мы только что проверили его еще раз: возраст бумаги, плотность туши, оттиски печатей — всё совпадает. Это совершенно точно подлинная работа.

Из их объяснений Алексей понял, что экспертиза древней рукописи — дело невероятно тонкое. Поскольку работы передавались из рук в руки веками, единственные критерии — это соответствие материалов эпохе и уровень художественного мастерства.

— Но почему вы были так уверены, что это рука именно Василия Небесного? — спросил Алексей.

Сам он не был знатоком искусств, но ввязался в это дело из-за долга перед Глашой. Кроме того, он верил в свою способность «выдавать белое за черное» и жонглировать фактами — важнейшее качество для будущего чиновника. Алексей твердо верил: профессионалам не переспорить представителя власти, даже если этот «представитель» пока всего лишь абитуриент.

— Потому что стиль великого мастера слишком знаменит, — заговорил старик Ликов. — Уже при его жизни люди в империи жаждали заполучить хотя бы строчку его письма. За тысячу лет каждый, кто брал в руки перо, пытался подражать ему. Лучшие копии мастеров древности практически неотличимы от оригинала. Существовали даже профи, которые ради забавы создавали подделки, вносящие хаос в ряды коллекционеров.

— Так почему же вы вынесли вердикт «подлинник»? — нахмурился Алексей.

— Видите ли, господин, — вступил в разговор третий эксперт. — Копия, которой более пятисот лет, сама по себе имеет огромную ценность. Это «Письмо» — безусловно вещь эпохи, и в ней живет истинный дух мастера. По правилам нашей профессии: если нет неопровержимых доказательств обратного, такая работа считается оригиналом.

Алексей прищурился: — То есть на самом деле вы не были уверены до конца? — Но мы и не могли это опровергнуть, — тихо ответил эксперт. — Мы рассудили так: пока настоящий оригинал не объявится, эта вещь стоит своих двадцати тысяч. Этой бумаге больше пятиста лет! Кто докажет обратное? Мы не боялись сравнений.

Алексей покачал головой, глядя на акт экспертизы: — И всё же, писать в заключении «подлинник» было опрометчиво.

Эксперты горько усмехнулись: — Мы — ломбард, а не галерея искусств. Если вещь стоит этих денег, для нас она — «подлинник». За двадцать лет ученичества мы видели сотни копий этого письма, и все они были с этими двадцатью восемью знаками. Кто же знал, что в этом кроется такая ловушка?

В комнате воцарилась тишина. Алексей пристально разглядывал свиток, погрузившись в раздумья. Эксперты замерли, боясь спугнуть его мысль. В этот момент в щели занавески, отделяющей внутренние покои, блеснули прекрасные глаза — наследница Иванова внимательно наблюдала за юношей.

Алексей внезапно поднял голову и столкнулся взглядом с этой парой глаз. Таинственная наблюдательница смутилась, и занавеска тут же задернулась, оставив лишь легкое колыхание ткани.

— У господина есть план? — с надеждой спросила Глаша.

Алексей пришел в себя и широко улыбнулся: — Посмотрите внимательно. Четыре знака адреса написаны строгим уставным стилем, а остальное письмо — беглым. С чего все взяли, что это писалось одновременно? Вполне можно предположить, что тот самый адресат, восхищенный красотой письма, позже снова пришел к мастеру и попросил добавить подпись для истории. Или его потомки решили увековечить на самом листе, кому предназначалось послание великого мастера.