Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 190 – Dimash Suleimen

В пылу паники они не придумали ничего лучше, как запрыгнуть в огромный разбитый чан. Едва накрылись крышкой, как соседи вывалили на улицу…

Они сидели в тесноте, боясь даже вздохнуть. К счастью, судьба не собиралась их выдавать, и толпа вскоре разошлась. Когда всё стихло, Алексей шепнул Глаше, которая буквально прилипла к его спине: — Как выберемся, бежим к реке. Если кто погонится — прыгай в воду.

Так они и оказались на берегу.

Оказавшись в безопасности, Алексей наконец выдохнул. Глядя на повзрослевшую, ставшую еще более изящной Глашу и вдыхая тонкий девичий аромат, он невольно вспомнил их недавнюю близость в чане — спина к груди, мягкость и тепло… В его душе внезапно шевельнулось то самое чувство, от которого сладко щемит в груди.

Но Глаша была мрачнее тучи. Слезы катились по её щекам, и Алексею стало нестерпимо стыдно за свои «неуставные» мысли. «Ну и скотина же я… хуже скотины», — подумал он.

Он решил, что девушка просто смущена недавним происшествием, и уже хотел было начать извиняться, как вдруг Глаша произнесла с невыразимой горечью: — Господин… умоляю, спасите моего отца!

Алексей замер. Оказывается, всё это время он думал совсем не о том.

Алексей попросил Глашу успокоиться и рассказать всё по порядку. Девушка, глотая слёзы, начала свой рассказ.

Оказалось, что её семья по фамилии Ликовы уже несколько поколений верно служила дому богачей Ивановых. Её отец не стал исключением: с юных лет он пошёл в подмастерья в их крупнейший ломбард «Истина». За двадцать лет упорного труда он не только изучил все тонкости ремесла, но и развил в себе «золотой глаз» — ему достаточно было одного взгляда, чтобы отличить подлинный антиквариат или драгоценный камень от искусной подделки.

Его статус рос вместе с мастерством. Пять лет назад он стал главным управляющим крупнейшего филиала в Светлогорске. Это была элитная должность: он вступал в дело только тогда, когда цена вещи превышала огромную сумму. Работа непыльная, доход высокий, но вот репутация у таких людей всегда была скверной. Оно и понятно: разве может быть доброе имя у того, чей хлеб — обдирать до нитки людей, попавших в беду?

Однако всё изменилось, когда бразды правления семейным бизнесом взяла молодая наследница рода Ивановых. Она собрала всех управляющих и заявила:

«В древности ломбарды открывали при храмах, чтобы спасать людей в лихолетье. А теперь вы превратили это в лавки людоедов, которые обгладывают кости. Если вещь стоит десять золотых, вы даёте девять, а когда человек приходит за выкупом, вы выжимаете из него тринадцать, придумывая ложные пени. Вы наживаетесь на чужом горе!»

Она говорила тихо, но в её голосе была такая сталь, что бывалые дельцы не смели поднять глаз. Ломбарды в народе проклинали наравне с публичными домами и притонами. Наследница Ивановых предложила радикальную реформу: либо они меняют правила игры, либо она продаёт этот грязный бизнес, чтобы не порочить доброе имя основной торговли семьи.

Управляющие, испугавшись потерять такого щедрого хозяина, поклялись измениться. Новые правила запрещали занижать цену вещей, а проценты по выкупу стали минимальными. Хозяева теряли сверхприбыль, но случилось чудо: ломбард «Истина» превратился в самое популярное место в округе. К ним ехали даже из соседних уездов. Оборот вырос настолько, что и прибыль, и зарплаты управляющих в итоге стали выше, чем при старых порядках. Репутация дома Ивановых взлетела до небес — с ними хотели вести дела все, от крестьян до высокопоставленных чиновников.