Книга Хрустальная сказка, страница 63 – Макс Рейн

— Может, еще чего надо?

Фрейя помотала головой. Похоже, она уже согрелась – её перестало трясти, движения стали мягкими, расслабленными. Вид взлохмаченного Лексуса, как это ни странно, взбодрил ее. Если он сидит и хмурится значит, за время ее «внутреннего полета » ничего такого в мире не произошло, хуже точно не стало. Она уже окончательно согрелась. Кусачий, шерстенный свитер окутывал теплом, да так, что это тепло становилось осязаемым. Его даже можно было потрогать рукоой.

— Как хорошо, – выдохнула она.

— То тебе хорошо, то плохо, – проворчал Лексус. – Определилась бы уже.

— А тебе-то что?

— Не пойму, что с тобой такое.

— А с тобой что такое? – огрызнулась Фрейя.

— Было когда-то такое и со мной… – неожиданно для себя признался он. – Вот, даже след остался. – Он показал грубый шрам на руке. – Слава богу, обошлось.

— Почему «слава богу»? Передумал?

— Перестал быть слабым.

— Слабым? – Фрейя озадаченно нахмурилась.

Лексус порылся в ящике стола, достал сигареты и зажигалку, закурил.

— Ну да. Увидел свою кровь фонтаном. Представил, как буду валяться – синий, раздутый, нелепый. И вокруг столпятся эти – те, кому я ни живой, ни мёртвый не нужен. Такая брезгливость накатила – чуть не вырвало. – Его голос стал жёстче: – Я, значит, из-за них, гадов, в землю, а они – жить припеваючи? Щаз! Послал всех к чёрту.

— Кого «всех»? – тихо и настороженно спросила Фрейя.

— Да всех, из-за кого жить расхотелось.

— И как ты смог? – затаив дыхание, спросила она.

— Разозлился! – выпалил он. – По-настоящему, на полную. Думал: «Вы так, твари? А я вот как!» И начал давать отпор.

— И получалось?

Лексус твёрдо посмотрел Фрейе в глаза:

— Ещё как! И у тебя получится.

— А если они сильнее? – с сомнением протянула девушка.

Лексус глубоко затянулся, обдумывая ответ.

— Был такой боксёр – Мухаммед Али, – начал он неторопливо. – Как-то раз, уже будучи в годах, он вышел против молодого сильного противника, которого победить не мог. И знаешь, что он сделал? Восемь раундов из девяти просто держал удар. Не бил – держал. Понимал, что противник выдыхается. А в девятом раунде, когда тот выдохся – уложил одним ударом. – Лексус глянул на вытаращившую глаза девчонку: – Сечёшь? Иногда важна не сила удара, а то, как долго ты держишься. А вообще, бокс – штука классная. Рекомендую. Просто побьёшь грушу – уже отпускает…

Фрейя пожала плечами:

— Я всё-таки больше дизайнер.

— И что с того? Можешь для стиля розовые перчатки надеть, – усмехнулся Лексус. – Живой боксёр всяко лучше, чем мёртвый дизайнер.

— А после того случая… с рукой… ты ещё когда-нибудь хотел… – она запнулась, – ну, того?

— Чтоб я себя этого променял на себя того, да ни за что, – он вдруг замялся. – Неудобно как-то уходить с середины концерта. Пока симфония твоя не дозвучала. – Он заметил, что лицо Фрейи непонимающе вытянулось и пояснил: – Кто-то наверху очень старался. Сочинял. А ты взял и недослушал. Так и со мной, отнесу песню продюсеру, они послушают полминуты из трех. И важно заявляют: «Ясно. Мы вам позвоним». Вот что им ясно? Уроды. Я еле сдерживаюсь, чтоб их, как Мухамед Али, одним ударом на месте не уложить.

— Они не перезванивают?

— Никогда, потому что слышали только фрагмент.

— А почему я не слышу ее – свою симфонию? – прошептала Фрейя, глаза ее ярко блестели.