Книга Его отец. Выжить после развода, страница 7 – Виктория Волкова

Хотя, ну какая из Софии Бобровой мать? Сама девчонка еще!

Худенькая, глазастая, с блондинистыми волосами до задницы. Длинноногая, в тонком пуховичке, чуть прикрывающем попу, обтянутую джинсами.

«Вот снять бы с тебя штаны и попу твою красивую напороть», — усмехаюсь криво. — Ну кто так ходит, девочка? Застудишься. А тебе рожать еще!» — выговариваю про себя. И на короткий миг представляю девчонку пузатенькой. Ладной такой. Чуть оплывшей, но аппетитной… Сидящей на террасе в моем доме на Истре…

«Твою ж мать!» — гоню прочь дурацкий морок.

Разглядываю лицо. Доброе. Наивное. Не испорченное. И слава богу, без спецэффектов. Все свое. Натуральное. Даже по смазанной фотке видно.

— Хорошая, — всматриваюсь в чуть раскосые глазища. Не глаза, а стихийное бедствие какое-то. Потонуть в них можно и пропасть нафиг.

В боксеры упирается член. Неслабо меня торкнуло от этой Софии. Даже забыл, когда вот так с ходу на женщину реагировал. Да и не было у меня никогда настоящей. Сплошные шлюхи и чужие жены. А вот такой чистой доверчивой девочки я отродясь не встречал. Да теперь уже и не доведется никогда. В моем кругу общения таких точно нет. По библиотекам я не хожу. Да и что с такими цыпочками делать, не представляю.

На луну смотреть, что ли? Стихи Есенина наизусть читать?

— На улице патруль поставь. Пусть пацаны контролируют и впишутся в случае чего, — бросаю резко. — Я Славке не доверяю. От него можно любой гадости ожидать.

— Чего ты опасаешься? — вскидывается Петька и шепчет еле слышно. — Девке этой в голову не придет дом обшарить, — смотрит на меня серьезно и преданно. — А там я под любым предлогом зайду. Говно вопрос.

— Нет, — мотаю башкой. — Никаких предлогов. В банке заём оформи.

— Так проценты…

— Дешевле выйдет.

— Говорил тебе, надо было дом на тещу переписать. Никаких проблем бы не было, — бурчит недовольно Бабай.

— Ага, сейчас, — ухмыляюсь раздраженно. — С Инной бы не было. А с Адамом судиться из — за собственного имущества я не хочу. Он же тоже мамин наследник, — напоминаю Петьке о моем младшем брате.

— Да, точно, — трет лысый череп Бабай. — А если б конфисковали?

— Не срослось там у них. Адвокаты отстояли. Срок исковой давности на тот момент не истек, — напоминаю глухо. А сам снова разглядываю внучку и ее маму. — Одно не пойму, почему Славка бывшей мой дом отдал? Благородство — не его конек. Значит, что — то есть. Проверь и мне доложи, — киваю Проскурину, давая понять, что разговор окончен.

Устало поднимаюсь с места. Забираю с собой фотографии.

— Так это… Катран… В дом теперь не попасть, выходит?

— Да, Бабай. Наблюдаем. И ради бога, не суйтесь туда. Понял?

— Мамоська, мы тут будем жить? — восторженно тараторит Даша. — Мы не заблудимся? — глаза малышки расширяются от изумления.

— Да, любимка! Это наш дом, — подхватываю дочку на руки. — Никто нигде не заблудится! — кричу весело. Кружусь вместе с дочкой и до конца не верю нашему счастью.

Слава, конечно, говнюк, каких поискать. Но помог. Не оставил нас на улице.

— Сейчас съездим на квартиру за нашими вещами и вернемся, — объясняю дочери. И только сейчас спохватываюсь, что надо предупредить хозяйку.

— Ангелина Арсеньевна, — звоню ей. — Мы сегодня съезжаем. Верните мне залог, пожалуйста.

— Нет, деточка, — трубным басом обрывает мои просьбы старуха. — Ты должна была предупредить меня за месяц. А если день в день, то залог остается у меня. На то он и залог, — вздыхает тяжко.