Книга Его отец. Выжить после развода, страница 10 – Виктория Волкова

— Есть вариант, — цедит неохотно мой друг детства. — Но нам потребуется посредник. Нужен человек, которого прекрасно знает старший Бобров, и которому он доверяет. Но тут проблема, Соня, — складывает Илья руки в замок и смотрит печально. — Таких людей в нашем городе единицы. На одной руке можно пересчитать. А уж кто из них согласится поработать курьером? Скорее всего, никто. Димиров отпадает. У него молодая жена и маленькие дети. С места не сдвинется. Это точно, — рассуждает вслух самый успешный адвокат Москвы.

А я испуганно машу руками.

— Нет, ты что? Не надо Димирова. Слава меня со свету сживет…

— Остаются Лиманский и Алишер Амаев. У Лиманского семья, как и у Димирова. А Алишера фиг поймаешь… Он то в Париже, то в Дубае, то в Нью-Йорке. Звезда наша.

Выжидательно смотрю на Илью, и он все понимает без слов.

— Нет, Сонь, я не могу. Конечно, Бобер меня знает лично. Но никогда не пойдет навстречу. Я у него как-то несколько товарных вагонов отсудил. А это большие бабки, — разводит он руками. — Если бы Бобров был на свободе, я бы его со временем уговорил. Но у нас есть только один шанс. Обратиться напрямую к близким Боброва. Пусть с ним свяжутся. Предупредят. А потом самим приехать в колонию, встретиться с Катраном… с Бобровым то есть. Объяснить ситуацию и выйти через час с подписанными документами. На уговоры у нас времени нет.

— Ну, есть же какие-то нотариусы? — восклицаю в сердцах. — Я кредит возьму. Я заплачу сколько скажут…

— Ты видела нотариусов, Соня, — усмехается кисло Илья. — Белая кость. Самая привилегированная каста юристов. Выше только судьи. Все остальные — холопы, блин. Сидишь себе в белом кабинетике, ставишь печати и ни о чем не думаешь, — замечает язвительно. — А народ несет тебе кровно заработанные. Мечта, а не работа.

— Что же тогда делать?

— Не знаю, Соня. Буду думать. Для начала надо понять, сколько Боброву осталось до откидки.

— До чего? — хлопаю глазами.

— Ну, когда его выпустят. Если скоро, то и смысла затеваться нет. Подождем месяц-другой. Твой бывший вряд ли сразу начнет тебя выселять. Насколько я знаю, Катран хотел с ним помириться. Вот и отстроил дом. Все оформил на себя и отправил дарственную с курьером. Вот только Вячеслав Евгеньевич ему позвонил и сказал, что засунет дом и дарственную куда подальше…

— Выходит, достал, когда припекло, — шучу, не могу удержаться.

— Точно! — во весь голос смеется Илья и разводит руками. — Будем думать, Сонечка. Безвыходных ситуаций не бывает.

— Спасибо, что уделил мне время, — поднимаюсь с места. С ровной спиной выхожу из кабинета. Улыбаюсь красавице блондинке на ресепшене. И только в нарядном лифте, украшенном зеркалами и панорамными окнами, даю волю слезам. Они беззвучно катятся по щекам, словно горькие капли предательства, оставляя за собой следы отчаяния и обиды.

Гляжу на свое отражение и сама себя не узнаю. Зареванная, лохматая, с подтеками туши под глазами. Нет. На улицу в таком виде точно выходить нельзя.

Лифт тормозит где-то на середине пути. В кабину входят мужчины и женщины в деловых костюмах. Косятся на меня, молча пожимают плечами и отводят глаза.

В нос ударяет сладкий запах парфюма. Еще немного, и я начну чихать. Нет. Только не это. Выскакиваю на этаже. Рукой придерживаю закрывающиеся двери. И сразу натыкаюсь взглядом на табличку WC на двери.