Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 97 – Виктория Волкова

И с женихом Алена простилась, и с поселком, где жила. Больше она туда не вернется. Я не позволю.

Тем же вечером мы с Лехой и Машей уезжаем в Москву. Они в СВ, а я в плацкарте. Других билетов, к сожалению, не было.

Со мной в одном отсеке едут два мужика. Сразу выставляют на стол выпивку и закуску.

— Присоединяйся, — кивают на поляну.

— Поесть — с удовольствием, — хмуро тру лицо. Последний раз я ел чебуреки в кафешке. А больше ничего в горло не лезет. И тошнит ужасно.

— Ты откуда такой смурной? Помер кто? — с любопытством косится мужик постарше. С окладистой бородкой, в костюме.

— Нет. Со свадьбы, — роняю понуро. Сажусь ближе к столу. Беру куриную ножку и соленый огурец.

— Тебя там не кормили? — шуткует второй. Помоложе. Гладко выбритый и заносчивый.

— С моей свадьбы, — уточняю с полным ртом.

— Что, невесту у алтаря бросил? — ржет первый.

— Да расписались, и я уехал. Технический брак. Иначе бы сел…

— Несовершеннолетняя, что ли?

— Нет, — мотаю головой. — Но там родня подсуетилась…

— А в Москву зачем? — выпытывает тот, что помоложе.

— Так я человек подневольный, — пожимаю плечами. — За новым направлением к генералу еду. Хочу в родные края перевестись.

— К жене поближе? — открывает банку со шпротами первый.

— Да не, бать! Видать еще кто-то есть. Правильно я говорю?

— Типа того, — вздыхаю я. — Спасибо.

Доев ножку и огурец, поднимаюсь из-за стола. Лезу к себе, на верхнюю полку. Прикрываю глаза. И снова вижу Ленку.

«Куда ты делась, зараза?» — в сердцах говорю с ней. А из глаз слезы льются. Бл. дь! Здоровый мужик, а колпашит, как малолетку.

Достаю из кармана джинсов телефон. Смотрю, кто в сети. Ленка так и не появлялась.

«Может, случилось что?» — торкает паника.

Зато все наши в режиме онлайн. Катя с Андреем. Мама. И даже дядя Вася.

Отправляю каждому одно и то же сообщение.

«Что с Леной? Она выходила на связь?»

Гусевы игнорят. Даже сестра родная. А вот мама отвечает.

«Где ты, сынок? Когда вернешься?»

«В Москву еду. Вызвали срочно», — вру и не краснею.

«Оксану в больницу положили. Говорят, угроза», — пишет мама. И мне неожиданно становится жалко дурную девку.

Приперлась из Тюмени. Тряслась как дура в поезде. Даже о ребенке не подумала. А потом еще я фейерверк устроил. Точно, все Вербное запомнит.

Даже совестно становится, честное слово.

«Ее сюда никто не звал», — отвечаю я и снова спрашиваю. — «С Леной что? Кто-нибудь с ней разговаривал?»

«Лена твоя замуж вышла», — пишет мама, добавляет с десяток плачущих смайликов. Глазам своим не верю. Такого просто не может быть?

«Как вышла? За кого?» — лихорадочно жму на кнопки. Не попадаю. Ошибаюсь и печатаю снова.

«Олежка, я мало что знаю. Вроде как какой-то ее кавалер городской позвал, и она согласилась».

«Вот так резко?» — пишу, а буквы расплываются.

«Я не знаю, Олег. Вася ездил к ним. А его даже на порог не пустили. Вроде как расписались и сразу на море уехали», — получаю ответ.

Странно все. За кого там Лена моя вышла, что Васю как пацана турнули?

«Глупости. Не могла она. Она меня любит!» — слетаю с верхней полки. Из заднего кармана достаю пачку сигарет. И выйдя в тамбур, закуриваю.

Смотрю на непроглядную тьму, проносящуюся за окном. А у самого картинки в башке — одна другой страшнее. А если принудили Ленку мою? Заперли где-нибудь в подвале. Насилуют. Почему никто в полицию не заявил? И Андрюха, прокурор хренов!