Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 96 – Виктория Волкова

Правда, после кладбища заявляться домой с цветами, наверное, не комильфо. Завтра куплю. На месте.

— Альберт, — окликает меня Рома Извеков. — Распечатка пришла. Тебе лучше взглянуть, — протягивает мне белые листы с перфорацией по краю.

Первая мысль — она звонила ему!

Но выдыхаю, увидев разговор с родителями. Скольжу глазами по строчкам. И усмехаюсь криво.

— Похоже, твои новые родственники особой радости не испытывают, — фыркает Роман.

— Не проблема, — пожимаю плечами. — Сами дураки. Я хотел с ними мирно общаться. Пренебрегли. Выбрали своего прокурора недоделанного. Его я все равно уволю. А Гусевых на порог не пускать без моего разрешения. Приедет Вася, пусть валит на х*р.

— Но, братан… — обалдело гундосит Извеков.

— Я этих людей не знаю. Мне ровно пох*р, Рома. Но изводить мою жену я никому не позволю. Они свой выбор сделали, — отдаю чертовы листки другу. Настроение портится, стоит только представить, как отреагировала Алена.

Да я за ее слезинку любого порву.

— Телефон ей поменять надо. Купи новый. Последней модели. И симку левую, чтоб отследить не могли. Понял?

— Когда?

— Сейчас. Мы скоро уедем…

«А тот пусть пропадет, — думаю по дороге в приватную часть дома. — Прислуга у нас вороватая. Шоколад стащила. Телефон…»

— Привет, — захожу к матери в комнату.

Алена, как всегда, сидит с ней. Играет с мамой и Катей в покер. На круглом дубовом столе разложены карты.

Но я смотрю на жену. В тугих джинсах, в белой тунике, с распущенными волосами Алена кажется еще красивее, еще желаннее.

— Привет, — поднимается она мне навстречу. Стискиваю покрепче. Прижимаю к себе. Утыкаюсь носом в волосы и просто схожу с ума.

— Вынужден украсть у вас жену, — улыбаюсь маме и Кате.

— Завтра доиграем, — поворачивается Алена к родственницам.

— Через неделю, — мотаю головой и объявляю официально. — Мы сейчас уезжаем. Прошу не скучать.

И тотчас же начинается овечник-курятник. Катя подскакивает с обнимашками. Алена бежит целовать мою мать. И прощание, как обычно, растягивается на полчаса.

— Нам надо ехать, — пресекаю болтовню. — Не хочу лететь в сумерках.

— Ты сам поведешь? — охает Алена, когда мы выходим от матери.

— Да, я профессиональный пилот. С отличием окончил летное училище. Хочешь, диплом покажу. Чемоданы уже в машине. Едем, любовь моя. Покажу тебе морское побережье с высоты птичьего полета.

Беру любимую за руку и веду к вертолету.

— Мы сами летим? — изумленно спрашивает она.

— А тебе еще кто-то нужен? — помогаю взойти на борт.

— Нет, — улыбается она и обводит салон удивленным взглядом. — Ух ты ж!

— Садись. Надевай наушники, — приказываю я. Касаюсь коленки, обтянутой джинсой. — Ну, счастливого полета! — наклонившись над Аленой, целую нежно.

— Каких-то три часа, и я увижу море? — тараторит жена. — Альберт, ты волшебник!

И у меня в душе становится тепло от наивности и искренности Аленки.

— Все для тебя, любимая, — подмигиваю ей. Завожу двигатель. Поднимаю машину в воздух. По привычке делаю круг над домом и лечу, немного уходя с курса.

Делаю разворот над Вербным. Молча кошусь на жену, печально разглядывающую родной поселок. Одна рука лежит на иллюминаторе, в глазах стоят слезы.

«Попрощайся с ним навсегда», — приказываю мысленно и держу курс на юг. И только когда мы подлетаем к побережью, до меня доходит двусмысленность фразы.