Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 84 – Виктория Волкова

— Не бойся, девочка, тебя тут все любят, — подвожу к отцу, надевшему костюм по случаю праздника.

— На колени, ребята, — велит он мягко. А сам берет со стола большую старинную икону. Богоматерь в славе.

Поспешно опускаюсь сам. Подкладываю Алене под коленки подушку. Моя любимая не должна испытывать даже доли неудобств.

Отец говорит что-то. О любви, верности и всепрощении. А я думаю о жене. Хорошая девочка. Честно призналась, что не любит. Но имитировала оргазм, не задыхалась от страсти. Будет из нее толк.

Другая бы клялась в любви. А эта… Вся как на ладони.

На темечко опускается папина широкая рука.

— Будь счастлив, сынок! Будь счастлива, дочка, — отец перемещает ладонь на голову Аленки.

Поднимаемся на ноги и тут же оказываемся в объятиях родни.

— Поздравляю, — шепчет мама и заливается слезами. — Думала, не доживу до твоей свадьбы. И Алена — моя дочка. Большей радости и не надо. Теперь могу умереть спокойно, — причитает она.

А девочка моя наклоняется к матери. Обнимает ее, как родная, и всхлипывает вместе с ней.

— Живите долго, Любовь Даниловна. Вам еще надо наших детей поженить и внуков!

Все смеются. Горничные разносят шампанское, а в кабинет влетает Ромка Извеков.

— Привез! — радостно поднимает вверх Аленкин паспорт.

— Что привез? — рыкает на него пахан.

— Паспорт привез. И начальницу ЗАГСа, — выдыхает победно Извек, распахивая дверь перед миловидной брюнеткой в красном платье.

— Здравствуйте, — сжимает она под мышкой большую амбарную книгу, которую нельзя выносить из здания ЗАГСа.

Но если очень надо, то можно. Вопрос цены. Я сам заезжал к ней пару дней назад. Договаривался. Отвалил херову кучу бабла и попросил приехать до двенадцати.

А остальное все — импровизация в нашем театре единственного зрителя. Вернее, зрительницы. Моей Алены. Кто сказал, что я ее не добивался!

— Альберт! — поднимает на меня глаза без пяти минут жена. — Как у тебя все получается?

— Волшебство, — целую в нос любимую и провозглашаю громко. — Не расходимся! Сейчас официальная часть.

— Вы согласны, Альберт Валерьевич, взять в жены Елену Васильевну? — испытующе смотрит на меня начальница ЗАГСа.

— Да, согласен! — заявляю торжественно и строго.

— А вы, Елена Васильевна? — поворачивается регистратор к моей жене.

А та молчит. Меня колпашит по-черному. Чуть сильнее сдавливаю тонкие пальцы, и Алена словно отмирает.

— Д-да, согласна, — произносит тихо и четко. С души будто камень падает. Все. Моя она! Моя жена.

Отец уже протягивает фамильные кольца, которые носили дед Жора и бабушка Майя, счастливые люди, прожившие вместе до золотой свадьбы. Наши ангелы-хранители. Носить их кольца — честь для меня и моей жены. Витые с бриллиантами и надписью с тыльной стороны ободка.

Просто люблю!

Надеваю колечко на тонкий Аленкин палец.

— Люблю тебя, — шепчу еле слышно.

— Ты невероятный, — в восторге откликается Алена. Надевает мне мое кольцо. И я, не дождавшись команды от регистратора, сгребаю жену в охапку.

— Моя! — только и могу выдохнуть.

Первым расписываюсь в толстой книге в черном переплете. Кошусь на надетые кольца и наши паспорта, лежащие рядом на столе.

«Хоть бы кто сфотографировать додумался!», — вздыхаю запоздало. И слышу, как щелкает затвор фотоаппарата.

Сэм! Молодец, брателла!

Наблюдаю, как вслед за мной свою роспись ставить Алена. Старательно выводит Е.Гус…