Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 3 – Виктория Волкова

Автобус, старенький допотопный уазик, чихает нервно, медленно тащится к трассе и, уже за поворотом, останавливается посреди дороги.

— Дальше не поеду. Поломался наш драндулет! — объявляет водитель и приказывает резко. — Выходите! Я сейчас его чинить буду.

— Да куда ж выходить? — возмущаются пассажиры. — Мы же замерзнем. Мороз на улице.

— Сейчас в Вербное рейсовый пойдет. Домой вернетесь. Завтра в город поедете, — вздыхает водитель. — У меня движок полетел. Сто раз говорил завгару…

Народ ругаясь выходит. Я тоже кладу учебник в сумку и спешу вслед за пассажирами. Вот только что делать, не знаю! Домой возвращаться не хочу и не могу.

«Нет!» — решаю упрямо.

Сейчас только два часа дня. Надо поймать попутку до города. Тут ехать осталось минут сорок. День. Светло. Мне ничего не угрожает. Деньги на проезд есть.

Отойдя чуть дальше от автобуса, поднимаю руку, ловя проходящие машины.

Но ни одна не останавливается. Пассажиры автобуса, наши поселковые, столпившись кучкой, с той стороны дороги смотрят на меня с любопытством. Все домой решили вернуться. Никому срочно в город не надо.

«Очень хорошо! Зато номер машины запомнят», — усмехаюсь мысленно. Подъезжает наш рейсовый автобус. Люди в него загружаются. Кто-то из женщин кричит мне «Давай с нами, Ленка!».

Но я не могу себе позволить вернуться.

Грузный водитель, кинув прямо на асфальт старое одеяло, лезет под капот. Я остаюсь на дороге одна. И только, когда над трассой нависают ранние зимние сумерки, понимаю, какого дурака сваляла.

Мимо сигналя, пролетают грузовики. Сурово проносятся прочь девятки и иномарки, и я уже готова вернуться обратно в Вербное. Пусть надо мной посмеется родня, и Олежка будет фыркать самодовольно:

«Я же говорил!»

Высматриваю знакомые машины, идущие в сторону поселка. Нет ни одной. Да и транспортный постепенно снижается. Водитель автобуса, что-то там подкрутив, уезжает без предупреждения. Машу ему руками, а он только лыбится в ответ, разворачивается прямо на трассе и едет куда-то в соседнюю деревеньку.

Я уже и туда согласна! Только поздно. Довыделывалась, называется! Небо сереет, снег усиливается, и мне кажется, еще минута, и я от холода и усталости просто свалюсь в кювет.

Ежусь от холода, обнимаю себя обеими руками. Подпрыгиваю на месте и не сразу замечаю, как рядом плавно тормозит большой дорогущий мерс. С переднего сиденья ко мне выскакивает моложавая брюнетка в норковой шубе.

— Ты чего тут одна стоишь? Смерть свою дожидаешься? — хватает меня за руки. — Пойдем в машину. Куда тебя подвезти? Мы в город…

Замерзшими губами лепечу что-то про автобус, про практикум и добавляю глухо.

— Мне в город надо.

— Садись, подвезем, — открывает заднюю дверцу женщина. Помогает мне сесть и сама возвращается на свое место. — Сейчас поедем, сынок, — велит здоровому парню, повернувшемуся ко мне от руля.

— Здрасьте, — стучу зубами от холода.

— Здравствуйте, — улыбается мне печальная красивая блондинка, сидящая рядом. — Что же ты, девочка, одна на трассе в такой час делаешь?

— На учебу едет. Ломоносов, блин, — шутливо ругается та, что впереди. Достает из боковой дверцы термос, наливает мне в чашку душистую жидкость. Передает и приказывает.

— Пей, пока не заболела.

Непослушными от мороза руками обхватываю маленькую походную чашечку и боюсь расплескать. Маленькими глотками тяну полуостывший чай и чувствую, как согревается нутро и кровь быстрее бежит по венам. Гляжу на то самое место, где стояла минуты три назад. А там вместо моих следов уже небольшой сугроб.