Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 8 – Виктория Волкова

— А ты мне так и не сказала, почему работаешь проводницей? Давай, признавайся, - на правах единомышленника требует Белов.

— Надоело в офисе сидеть, - выдаю затасканную легенду. Кому я ее только не рассказала! – А так хоть страну посмотрю. Интересно же.

— По- моему, ты врешь, - пристально смотрит на меня Степан Александрович. - Другим втирай, ладно? - усмехается он криво.

— Да это правда, - пыхчу возмущенно и заливаюсь краской стыда.

Господи, он же меня на вранье поймал!

Но Белов принимает мой румянец за смущение.

— Ладно, ладно, не хотел обидеть, - поднимает вверх ладони, будто сдается. – А кем ты работала, если не секрет?

— В юридическом отделе международной компании, - выдаю осторожно. Придвигаю к себе салат и блинчики.

— А потом из-за санкций ушла? – выдвигает свою теорию Белов.

— Неинтересно в офисе стало. Хотелось на простор вырваться, - признаюсь совершенно искренне. Только не добавляю главное. В офисе я работала вместе с Олегом и Светой. Так и не смогла туда вернуться.

— На простор – это сюда? – Белов нарочито изумленным взглядом обводит купе. – Какой черт тебя занес на эти галеры, девочка?

— Тяжело, - признаюсь как на духу. - Тут и с пассажирами нервотрепка, и с коллегами. Но все равно интереснее. И я привыкла. А вы на Север по делам ездили? – решительно перевожу разговор. Хватит с меня откровений!

— На свиданку, - роняет Степан Александрович коротко. И я неожиданно представляю избу в лесу, мохнатые сосны, запорошенные снегом, жарко натопленную русскую печь и красивую женщину в белой кружевной сорочке. – Не придумывай, - мгновенно считывает меня. – В колонию мотался. С одним перцем поговорить надо было. Делов примерно на час, ну и в пути почти сутки, - бросает он с усмешкой.

— Значит, хороший друг, - делаю я пафосный вывод.

— Хороший. Только порядочный очень, - коротко соглашается Белов. – Жена человека на пешеходном переходе сбила, а он на себя вину взял. Придурок…

— Любит ее, наверное.

— А что есть любовь, девочка? – спрашивает меня и тут же сам отвечает. – Полная фигня. Приманка для дураков. Один любит, другой пользуется и убеждает в вечной любви. А все вранье. Ни единому слову нельзя верить.

«Олег тоже так делал», - снова возвращаюсь к собственной трагедии. Лишь на секунду задумываюсь.

«Хорошо, хоть вовремя узнала!» - в который раз привожу самый веский довод, перевешивающий все мои печали.

— Можно? – выводит меня из размышлений Степан Александрович.

— Что? - растерянно поднимаю глаза. Он встает с места. Нависает надо мной и осторожно убирает с уголка губ маленькое кунжутное семечко.

— Красивая ты, девочка. Очень, - выдыхает тихо и, прижав меня к мягкой велюровой спинке, залепляет рот требовательным поцелуем.

— Отпустите, - мычу, вырываясь. Колочу по крепкому плечу кулаком. Но Белов даже не думает сдаваться. Лишь вжимает меня в собственное тело и усиливает натиск. А потом так же внезапно отстраняется. Проводит ладонью по моей щеке. Чуть задерживает пальцы на подбородке и признается совершенно искренне.

— Прости, не хотел тебя напугать.

— Скоро станция, - резко выдохнув, отстраняется от меня девчонка. Такая нежная и правильная, что хочется сграбастать в охапку и не отпускать.

— Когда? – вернувшись на место, всматриваюсь в растерянное личико. Вижу мой поцелуй ей зашел, по глазам вижу. Но тушуется еще. Боится.