Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 5 – Виктория Волкова

Сколько времени прошло? Почти полгода, но меня до сих пор накрывает безнадега. Любовь к Олегу давно испарилась, будто ее и не было. А вместе с ней и вера в людей. Многие подкатывают, предлагают. Только я прекрасно понимаю, чем дело кончится. Выйдет человек на своей остановке и не обернется даже.

Или были такие. Всю дорогу клеится, отошьешь его. Доедет человек до своей станции, а там его жена и двое детей встречают. Противно.

«Ну с этим-то можно!» – подзуживает внутренний голос.

Как бы не так! Как бы не так, - дребезжит стакан в подстаканнике.

Закусив губу, подставляю ногу в проем, собираясь привычным движением откатить дверь. Но она отъезжает сама.

— Ой, - натыкаюсь на пассажира. И не смею поднять глаз, будто он застукал меня на месте преступления. Пялюсь на в меру накачанную грудь, перевожу взгляд на широкие плечи, обтянутые дорогим бежевым свитером. Так и хочется провести рукой.

Стакан звякает, а я поспешно прохожу к столику. Выставляю нехитрую снедь. Желаю приятного аппетита и ретируюсь из купе.

— Официанта я сейчас вызову, - в дверях сообщаю поспешно.

— Спасибо, девочка, - несется в спину. Выскочив в коридор, бездумно глазею на стоп-кран.

Остановите поезд, я сойду! Нет сил с таким красивым мужиком вместе ехать.

«Успокойся», - уговариваю себя, вернувшись в купе. Отправив в вагон-ресторан заявку, умываюсь холодной водой.

Остынь, Зорина. Это мужик опасный. Какого он один из Коноши едет? Там же зон полно. Освободился сам или проныра- адвокат к клиентам наведывался. Какая разница? По-любому, он из другого мира. И тебе туда соваться не надо. Сама знаешь, чем чревато.

Одергиваю китель, поправляю волосы и шейный платок, напуская на себя строгость. На самом деле, лучше держаться на расстоянии и в рамках. Так надежнее. А роман закрутить можно с кем угодно. Вон, наш начальник поезда, Анатолий Борисович, давно намекает. Ему, конечно, до пассажира Белова как до звезды, но и он сойдет. Тем более в нашем передвижном колхозе самый завидный жених.

— Ирк, ну ты даешь! – возмущенно окликает меня официантка Света. – Там такой мужик. Такой мужик! Ты бы хоть предупредила! Я бы кофту с декольте одела…

«Надела», - поправляю мысленно. А вслух роняю насмешливо.

— Прости, Свет, в заявке указать забыла.

Улыбаюсь веселой разбитной официантке. Она хорошая. Только до мужиков больно падкая. А те пользуются ей и бросают. Она потом приходит к Осиповне и ревет.

— Вечно ты так, - отмахивается Света. – Сам не гам и другим не дам.

— Иди уже. Пассажир есть хочет. Сейчас напишет жалобу, тебя выпрут…

— И тоже верно, - спохватывается она и уходит к себе.

А я, достав из-под подушки «Узорный покров» Моэма, решаю почитать до следующей станции. Все равно делать нечего! Постели все застелены. В вагоне чисто. И даже чай я уже разнесла. Но только вчитываюсь в текст, как в открытую дверь стучат для приличия.

Белов пришел, не иначе. Кроме него тут культурных нет. Наши вваливаются без стука и орут с порога.

— Вероника… хмм… Сергеевна, - замирает он в дверях и полностью закрывает собой проем. – А больше пирожков не осталось. Такие вкусные. Я бы еще купил. В ресторане есть еще? Не знаете?

Вот же наивный чукотский парень! Ну откуда домашние пирожки в нашей харчевне?

— Это я в кондитерской, в Архангельске покупала, - всплескиваю руками.