Книга Обожженная изменой. Выбор шейха, страница 62 – Виктория Волкова

— Поднимите хлеб, — приказываю холодно и надменно. Точь-в-точь как Рашид. Спина прямая, взгляд пронизывает пренебрежением и брезгливостью. А в голове лишь холодная ярость.

— Ну ладно, — фыркает другой. — Поднимем, миссис, — ухмыляется он с издевкой. Дескать, ты уйдешь, а мы продолжим.

Ага, сейчас!

— А теперь ешьте! — велю, не двигаясь с места. Лишь замечаю, как Саид кому-то звонит и тут же становится рядом.

— Вам лучше выполнить указание госпожи, — предостерегает он на весьма приличном английском.

— А если мы откажемся, что будет? — смеется первый отморозок. Мордатый, некрасивый парень с прыщавой мордой и накачанными бицепсами. Поднимает спрятанную под лавкой металлическую палку. — Идите нахер отсюда. Видал я господ! Я тут король на районе, — наступает на нас, перехватывая железный прут.

— Бросайте эти сраные булки, пацаны. Да что она нам сделает? Нас большинство! — орет он своим подельникам. Таким же качкам и отморозкам. Они безоговорочно исполняют приказ и тоже достают палки.

Надо бы отступить. Убежать. Но нельзя. Это только подзадорит молодых идиотов. Даст им карт-бланш. И спиной поворачиваться не надо. Смертельно опасно. Лучше переговоры.

Так учил меня Коля.

Коля. Сучий потрох.

— Тебе проще съесть этот хлеб и обходить магазин десятой дорогой, — говорю совершенно спокойно и тихо. — Или что-то непонятно?

— Мне все понятно. А тебе, походу, нет, — ржут парни и переглядываются между собой. — А что, пацаны, прикольная милфа. Давайте вырубим старика и заберем ее к себе. Оторвемся по-крупному, — смеются они. И осекаются, заметив у Саида в руке пистолет.

— Бросить палки и есть хлеб, — приказывает он. — Или стреляю на поражение.

— Да ну? — все еще ухмыляются парни. А когда рядом с площадкой уже тормозят наши машины с реджистанскими флагами, и к нам бежит вооруженная охрана с автоматами наперевес, ублюдки нехотя поднимают хлеб с земли и едят.

— Я больше не могу! — взмолившись, бурчит лидер шайки.

— Доесть все до последней крошки. И расплатиться в магазине, — отдаю последнее указание я.

Молча наблюдаю, как парни давятся хлебом. Как нехотя идут в магазин и выворачивают карманы.

— Спасибо вам, — вылетает мне навстречу девчонка. — Не знаю, кто вы, но спасибо большое! Если надо будет еще позв…

— Забудь, — приказываю ей. — Навсегда забудь. Поняла? Как тебя зовут? — спрашиваю обалдевшую девочку.

— Нина, — выдыхает она пораженно.

— Если кто-то будет спрашивать, отвечай, что я только купила продукты, и все. Больше ничего не говори. Никому. Даже маме. Ясно? Это очень опасно. Все повернулось не так, как я планировала, — добавляю с досадой. И сама удивляюсь собственной холодной рассудочности.

— Хорошо, — кивает мне моя тезка и роняет, не скрывая любопытства. — А вы кто такая, миссис?

— Муниса аль Сансар, — улыбаюсь ей светски. И неожиданно обнимаю девчонку.

— Спасибо! — лицом мне в плечо утыкается она.

— Все будет хорошо, — глажу по спине. — Я приеду еще, — заверяю напоследок и поворачиваюсь к машине. Только теперь вместо старенького такси меня ждет роллс-ройс с реджистанскими флагами на капоте. А на другой стороне улицы несколько журналистов уже снимают происходящее.

Вот и все. Клетка захлопнулась.

Хладнокровия и выдержки мне хватает не надолго. Сажусь в машину и будто кто-то протыкает мою решимость как воздушный шарик. Еще выходит воздух. А в душе трепыхается паника, режущая нутро на части и проникающая в сердце, душу и легкие. Даже дышать тяжело. И думать связно.