Книга Нина. Ожог сердца, страница 3 – Виктория Волкова

— Мам, я не хочу! — тянет, заглядывая на кухню Борик. — Я в школе поем.

— Ну, в какой школе? Чем вас там кормят? — вскидываюсь возмущенно. — Сядь, поешь быстренько, — накладываю в тарелку омлет и сосиски. Прислонившись к кухонному столу пятой точкой, пью кофе и наблюдаю, как ест мой старший сын. Точная папина копия.

— Давай быстро, сынок, — садится за стол Коля. — Времени в обрез.

— Да не надо, я сам. Мы с Павлином договорились…

— Только за гаражами больше не курите, — строго предупреждает отец и поворачивается ко мне. — Нин, привези ему «Мальброро», что ли? Пусть курнет нормальные сигареты, а не всякое дерьмо из ларька.

Поперхнувшись кофе, во все глаза смотрю на мужа.

— Ты серьезно сейчас?

— Ничего мне не надо, — бурчит Борик, поднимаясь из-за стола. — Я не курю за гаражами. Просто с Павлином стоял.

«Как вернусь, надо будет в школу зайти», — отмечаю себе. И Павлин мне этот не нравится. Семья вроде хорошая. А сам мальчишка гнилой. Не подставил бы нашего Борика.

«Просто стоял за гаражами! Ну-ну!» — хмыкаю я, провожая детей. Надеваю на Иру шубку и шапку. Под ворчание мужа «Пусть она сама!» завязываю шнурки на сапожках.

— Все, родные, до пятнички, — по очереди целую детей.

Тянусь к мужу, но он шутливо придавливает мне кончик носа.

— Ложись и жди меня, — велит шутливо.

Закрыв дверь, бегу в ванную. Принимаю душ, надеваю шелковый халат, едва прикрывающий бедра. Расчесываю блондинистую гриву волос и жду своего мужчину.

— Оба-на! Нинка как картинка! — войдя в квартиру с мороза, задыхается от нетерпения. Норовит облапать холодными руками.

А потом держит их под горячей водой, стараясь согреть.

Подхожу сзади, обнимаю. Забираюсь руками под свитер.

— Никуда не хочу ехать, — признаюсь честно. Сердце сковывает такая щемящая тоска, что впору разреветься. Может, Коля прав, и нужно сказаться больной, вызвать участкового врача, купить больничный?

Но нет! Так не пойдет. Я должна. Иначе всех подведу. И работу потом где искать? Вон, кандидаты наук на рынках торгуют. Спились уже.

«К ним за прилавок устроиться?» — размышляю я и решительно отмахиваюсь от дурацких заунывных страхов.

«Через пять часов самолет. Потом решу что-нибудь», — обнимаю мужа. Он поворачивается ко мне. Затыкает рот грубым поцелуем и выдыхает неожиданно.

— Возвращайся скорее, Нинка. У меня плохие предчувствия… Не хочу тебя отпускать.

— Да что может случиться? — веду ладонями по гладко выбритым щекам. Целую тонкие мужские губы и неожиданно теряю почву из-под ног.

Подхватив на руки, Коля тащит меня в спальню. Укладывает на постель и сам нависает сверху.

— Какая же ты красивая, Нина! — тянет восхищенно и, раздвинув мои бедра, толкается внутрь. Для прелюдий мне много времени не надо. С Колей я всегда и на все готова. Только по спине проведет, и я завожусь.

— Хорошо хоть, никто об этом не знает, — довольно усмехается муж всякий раз.

— Это только с тобой, любимый! — воркую я.

— А ты с кем-то еще пробовала? — грозно интересуется Зорин. И мы оба хохочем. У меня кроме мужа никого никогда не было. Только он один навсегда.

Потом пьем чай с ирисками, болтаем о том о сем. И вздрагиваем, когда кто-то открывает дверь своим ключом.

— А вы еще дома? — печально тянет наш сын, выглядывая из коридора. — А я думал…

— Здрасьте, — из-за спины сына выглядывает Митя Палинов, среди своих Павлин.