Книга Виновница судьбы, страница 46 – Анастасия Чехова

Я встала, ощущая лёгкую усталость в теле — мышцы расслабились чуть больше, — но и странную ясность в голове, как после рассеивающегося тумана.

— Спасибо, — сказала я тихо, встречаясь с его взглядом.

— Увидимся на следующей неделе, — ответил он спокойно, открывая дверь с тихим скрипом.

Я вышла в коридор и только там поняла: в этот раз боль никуда не делась — она всё ещё пульсировала внутри, как тихий ритм сердца, — но теперь я могла с ней дышать, не задыхаясь, и это давало надежду на то, что однажды я смогу шагнуть дальше.

Октябрь, 8 лет назад…

Нескончаемый токсикоз портил мне всё настроение — меня вертело и крутило практически от всего: от запаха кофе, который обычно бодрил, теперь же вызывал волну тошноты, от лёгкого сквозняка, проникающего через приоткрытое окно и несущего свежий, но раздражающий аромат осенних листьев с улицы. Я лежала, свернувшись в калачик на кровати, простыни подо мной были прохладными и слегка помятыми от моих беспокойных движений, а в животе то и дело вспыхивала тянущая пустота, смешанная с лёгкой дрожью, как будто тело протестовало против всего мира. Внутри меня росла не только жизнь, но и страх — получится ли быть мамой, если даже своё тело сейчас кажется чужим? Я чувствовала себя уязвимой, разбитой, с постоянным металлическим привкусом во рту, который не уходил даже после глотка воды, и это усиливало одиночество, пока Дэвид был на работе.

Открылась дверь в спальню с тихим скрипом петель, и выглянул Дэвид — его силуэт в проёме света из коридора казался спасением. Моя улыбка взлетела до небес, несмотря на слабость: я была очень рада видеть его, проползав целый день в постели, успела соскучиться по его присутствию, по теплу его рук, которое всегда успокаивало этот хаос внутри. Аромат его кожи — с лёгкой нотой мыла и мускуса от долгого дня — уже витал в воздухе, обещая облегчение.

— Привет, — поцеловал он меня в лоб, его губы были тёплыми и мягкими, оставляя лёгкий след влаги на коже, и присел рядом на кровать, матрас прогнулся под его весом с тихим шорохом. — Как ты?

— Привет, ну как сказать, — я поближе придвинулась к нему, чтобы почуять его аромат тела ближе, мне казалось, это единственное, что спасало от тошноты — его естественный запах, действовал как якорь, заземлял меня в реальности.

— Опять было плохо? — спросил он, и на его ответ я только кивнула, чувствуя, как слёзы подступают от усталости. — Моя девочка, — погладил он меня по волосам, его пальцы были тёплыми, с лёгкой мозолистостью от работы, скользили по прядям успокаивающе, разглаживая напряжение.

— Как в клубе дела? — посмотрела я на него, мои глаза встретились с его голубыми, которые сейчас были полны заботы, но с тенью усталости.

— Уже лучше, отец заходил сегодня, пока ревизия шла, — на моём лице заиграло удивление. — Я сам был удивлён, что они решили объявиться.

— Что хотел?

— Мой отец — не многословный человек, такие действия, как «мириться», не в его репертуаре, поэтому он начал издалека. Спросил про то, как у меня тут дела, и между делом хотел обсудить тот день, что нельзя так с братом, — при упоминании о том событии я отвела взгляд, внутри шевельнулась вина, как лёгкий укол в груди, напоминая о нашем сложном прошлом. — Но я его технично послал и спросил, что он меня воспитывать приехал? Дал понять, что уже поздно это делать.