Книга Виновница торжества, страница 48 – Анастасия Чехова

— Рад это слышать, — сухо ответил он, но уголки губ дрогнули в улыбке.

Мужчина схватил лёгкий летний чемодан, я поцеловала подругу в щёку и выскочила в коридор.

Внизу нас ждал тот же Mercedes-Maybach, но с открытым верхом — лето в Сан-Франциско сегодня решило быть милосердным: +28, лёгкий бриз с океана, солнце заливает всё золотом. Кристиан положил мой чемодан в багажник, открыл мне дверь и, когда я садилась, его пальцы на миг коснулись моей голой ноги — случайно или нет, но мурашки побежали до макушки.

В аэропорт мы доехали быстро: отдельный терминал для частных рейсов, никаких очередей. Девушка с планшетом улыбнулась, проверила паспорта, проводила в зал с кондиционером, свежими круассанами и видом на взлётку. Кристиан снял солнцезащитные очки Ray-Ban Aviator, положил их в карман рубашки и взял мою руку — переплёл пальцы, как будто это самое естественное дело на свете.

— Нервничаешь? — тихо спросил он, поглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Немного, — призналась я, чувствуя, как его прикосновение разгоняет последние остатки похмелья.

— Не надо. Всё будет идеально, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки — медленно, нежно, глядя прямо в глаза.

Я чуть не растаяла прямо на кожаном диване VIP-зала.

Самолёт ждал нас на взлётке — белоснежный Gulfstream, внутри — кремовая кожа, дерево, шампанское в ведёрке со льдом. Мы взлетели, Сан-Франциско остался внизу сверкающим на солнце, а я сидела рядом с ним, пила холодное шампанское и думала: два дня и только мы.

Мы мягко приземлились в международном аэропорту Гарри Рида — солнце Лас-Вегаса ударило сразу, как только открылся люк: яркое, белое, обжигающее, будто кто-то включил гигантский прожектор прямо над пустыней. Жара обрушилась моментально — +38, сухой, пыльный воздух, от которого кожа мгновенно стянуло, но в этом было что-то опьяняющее.

Кристиан взял мою руку — просто, уверенно переплёл пальцы, будто это самое естественное дело на свете, — и повёл к выходу. Его ладонь была прохладной, несмотря на жару, и от этого контраста по спине пробежали мурашки.

У выхода нас уже ждал водитель — высокий латинос лет сорока по имени Мигель, в идеально белой рубашке, чёрных очках-авиаторах и с улыбкой, от которой становилось ясно: он знает все тайны этого города. В руках — ключи от красного Porsche 911 Carrera Cabriolet, ярко-алого, без крыши, с чёрными дисками и кремовым кожаным салоном. Машина стояла на солнце, сверкая, как свежая капля крови на асфальте.

Кристиан помог мне сесть — его рука на миг задержалась на моей талии, лёгкое, почти незаметное прикосновение, от которого внутри всё сжалось. Мы выехали на Стрип — и Лас-Вегас ударил по глазам.

Это был не город, это был мираж, выросший посреди пустыни: гигантские фонтаны Белладжио танцевали под музыку, пирамида Луксора сияла чёрным стеклом, Эйфелева башня Paris Paris сверкала на солнце, а вулкан у Mirage каждые пятнадцать минут извергал огонь и дым. Венецианские каналы, римские колонны Caesars Palace, сфинкс у Luxor — всё кричаще, огромно, безумно красиво и абсолютно ненастоящее. Воздух пах жареным асфальтом, дорогим парфюмом и деньгами. Люди вокруг — в шортах, в бикини, с коктейлями в руках — уже в полдень жили так, будто ночь никогда не наступит.

Мы подъехали к Bellagio — легендарному, с его бежево-золотым фасадом, огромными фонтанами впереди и аркой из пальм. Отель выглядел как итальянский дворец, перенесённый в пустыню: колонны, мрамор, золотые акценты, и над всем этим — название, выложенное огромными буквами, видимое за километр.