Книга Виновница торжества, страница 51 – Анастасия Чехова

Сердце стучало уже не от сна, а от предвкушения.

Проверив телефон, я почувствовала, как ладони мгновенно похолодели: семь сообщений от Дэвида. «Ведьмочка, скучаю так, что болит всё тело», «Хочу тебя прямо сейчас, везде и во всех позах», «Когда увидимся? Я с ума схожу». Каждое слово жгло, как пощёчина.

Я набрала первое, что пришло в голову: «Приболела немного, отлёживаюсь».

Отправила.

«Могла бы написать честно: всё кончено», — прошипела одна часть меня.

«Ни за что», — огрызнулась вторая, и я чуть не швырнула телефон в стену от собственной слабости.

— Лэйн, стилист пришёл, — Кристиан приоткрыл дверь, заглядывая ко мне.

Живот скрутило узлом. Я резко встала, заставила себя улыбнуться.

— Пусть заходит.

— Всё хорошо? — он нахмурился, уловив дрожь в голосе.

— Да, Стэлла опять ноет про свои любовные драмы, — соврала я, чувствуя, как внутри всё стягивается от лжи.

Он не успел ответить: в номер вошла девушка — лет тридцать пять, высокая, идеальная укладка, строгий чёрный костюм, в одной руке чемодан с косметикой, в другой — длинный чехол.

— Мистер Браун, платье я повесила в гардеробной, — улыбнулась она ему так, будто они старые знакомые.

— Спасибо, Мелисса, — он кивнул и вышел, закрыв дверь.

«Они что, спали?» — кольнуло остро, неожиданно и глупо.

— Лэйн, да? — она повернулась ко мне с профессиональной, но тёплой улыбкой. — Присаживайся, будем превращать тебя в королеву вечера.

Через сорок минут я смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Макияж был идеален: smoky eyes в тёплых золотисто-бронзовых тонах, длинные ресницы, лёгкий контуринг, чтобы подчеркнуть скулы, и губы — насыщенный винный оттенок, матовый, но с лёгким влажным блеском в центре. Кожа сияла, будто я только что с Мальдив.

Платье... Боже, это платье было создано, чтобы его снимали.

Чёрное, от Oscar de la Renta. Корсетный верх из тончайшего кружева, которое просвечивало ровно настолько, чтобы угадывались очертания сосков — твёрдых, уже напряжённых от одной мысли о его взгляде. Ткань плотно обхватывала грудь, подчёркивая каждый вдох, каждое биение сердца. Юбка — клёш до середины бедра, с высоким разрезом слева: при каждом шаге нога обнажалась почти до кружева чулок, которые я надела специально — тонкие, чтобы он мог сорвать их одним движением.

Босоножки Jimmy Choo — золотые ремешки обвивали лодыжки, как тонкие наручники, каблук 12 сантиметров заставлял бёдра покачиваться медленно, гипнотически.

Я повернулась боком — платье идеально подчёркивало изгиб талии, линию спины, открытую почти до поясницы. Кожа горела от предвкушения его пальцев по этой линии, его дыхания у шеи, его губ на позвоночнике.

Мелисса поправила мне прядь волос — мягкие волны легли на одно плечо, обнажая шею и ключицу.

— Он потеряет голову, — тихо сказала она, глядя на меня в зеркало. — И не только голову.

Я не ответила. Просто провела кончиками пальцев по своей ключице, представляя, как это сделает он. Как проведёт губами.

Я была готова.

Готова быть его.

Выйдя в прихожую сюита, я замерла на секунду.

Кристиан стоял у двери, держа в руке чёрное портмоне из крокодиловой кожи. На нём была чёрная шёлковая рубашка, первые три пуговицы расстёгнуты — ровно настолько, чтобы виднелась загорелая грудь и лёгкий блеск кожи под светом люстры. Рукава закатаны до локтя, открывая сильные предплечья и часы Patek Philippe с чёрным циферблатом. Чёрные брюки сидели идеально, подчёркивая узкую талию и длинные ноги. Волосы чуть влажные после душа, одна прядь упала на лоб. Он выглядел как мужчина, который знает, что сегодня вечером будет владеть всем — и городом, и мной.