Книга Искатель 22, страница 37 – Сергей Шиленко

— Пойдём, милая, — голос Ирен звучал спокойно и ободряюще. — Пойдём найдём остальных девочек, нам всем нужно очень о многом поговорить.

Я стоял, глядя вслед уходящим женщинам. Вечерний ветер шевелил мои волосы, холодя разгорячённое лицо. Внутри меня дрожала, как натянутая тетива лука, звенящая струна напряжения. Я прекрасно понимал, что впереди у них долгие часы сложных, тяжёлых обсуждений, взаимных упрёков и, возможно, горьких слёз. Прошлые раны не затягиваются по щелчку пальцев.

Но где-то глубоко в груди теплилось странное, но такое нужное чувство абсолютной правильности происходящего.

В нашу семью вошло немало женщин, каждая из них приносила с собой свой мир, свои надежды и страхи, но этот случай оказался совершенно иным. Вернуть в гарем ту, что однажды ушла… Такое дерьмо, к счастью, случалось в моей жизни впервые и я искренне надеялся, что в последний раз.

Сафира ужинала вместе с нами за общим огромным столом. Само по себе это давно перестало казаться чем-то из ряда вон выходящим, кошкодевушка регулярно навещала нас, но сегодня всё ощущалось иначе. Воздух в столовой буквально искрил от напряжения. Мои жёны словно по невидимой команде окружили Сафиру плотным кольцом и о чём-то тихо перешёптывались, бросая на меня многозначительные взгляды. Запах мяса и терпкого ягодного вина смешивался с ароматом воска, трав и свежего хлеба, создавая торжественную, чуть душную атмосферу.

Затем произошло то, чего я никак не ожидал: вместо того, чтобы, как обычно, разойтись по детским комнатам и уложить малышей спать, весь мой боевой женский батальон просто взял и деликатно, но настойчиво отконвоировал кошкодевушку в гостиную «на серьёзный разговор». Меня же бесцеремонно оставили наедине с несколькими перепуганными служанками и целой оравой капризных, требующих внимания детей, словно я не могучий Искатель, прошедший через мясорубку подземелий, а рядовой нянь.

Честно говоря, я вообще не знал, что и думать, хороший ли это знак, или мы стоим на пороге локального апокалипсиса.

— Тихо, тихо, мелкий, — пробормотал я, мерно расхаживая по просторной детской.

На левом плече сопел один капризный малыш, на правом возился другой, а из коридора доносились приглушённые голоса моих женщин. Мои шаги по пушистому ворсистому ковру отмеряли время. Я машинально покачивал детей, вслушиваясь в их спокойное дыхание и ощущая их тепло. Мозг, привыкший просчитывать тактику боя на несколько шагов вперёд, сейчас отчаянно пытался спрогнозировать, что принесёт нам ближайшее будущее.

Как теперь выстраивать отношения с Сафирой? Потребует ли гарем от неё доказывать свою преданность и состоятельность с течением времени? Придётся ли мне заново ухаживать за ней, приглашать на свидания, как зелёному юнцу, и пытаться выстроить нормальную, крепкую связь, пока она попробует заново вписаться в сложный механизм нашей семьи? В каком статусе она вообще вернётся в мою жизнь: как близкая подруга, как соратница, как мать моей дочери или как полноправная супруга, готовая разделить со мной все тяготы этого проклятого мира?

Стоит ли мне вообще думать о браке с ней, если этот женский совет пройдёт гладко? Я знал эту кошкодевушку почти столько же, сколько любую из своих нынешних жён. Да, мы никогда официально не скрепляли наш союз, и долгое время между нами не возникало той глубокой личной связи, но даже после давнего разрыва мы умудрились сохранить прекрасные отношения. Мы ладили как надёжные друзья, как боевые соратники, прикрывающие спины друг друга. В конце концов, она мать моей дочери, Анны, и это значило больше, чем любые системные контракты.