Книга Пристойное поведение, страница 94 – Кэти Андрес

— Ну, возраст всё-таки, — выпалила, зажмурившись. — Сорок три года, усталость металла… Я думала, твои пловцы уже не такие резвые! Что у них навигация сбилась! А они вон какими целеустремленными оказались!

Тишина.

Я приоткрыла один глаз.

Лицо Марка было неописуемым. Шок от новости о ребенке только что лоб в лоб столкнулся с колоссальным, просто сейсмическим ударом по его мужскому эго.

— Усталость металла? — прошипел он. Его ноздри раздулись. — Пловцы не те⁈ Ты думала, что я… бесплодный дед⁈

— Ну я же просто предположила! Логически!

Грудь Марка внезапно содрогнулась. Из него вырвался рык, который перешел в оглушительный, раскатистый смех. Он уткнулся лбом мне в плечо, сотрясаясь от хохота, а потом резко поднял голову.

Вся его жесткость, вся его бетонная броня рассыпалась в прах. Передо мной был не миллионер, не гениальный архитектор и не диктатор.

Передо мной был мужчина, который только что узнал, что женщина, которую он любит, носит его ребенка.

Он сгреб меня в охапку.

Так сильно, что у меня хрустнули кости, но при этом с такой пугающей, трепетной осторожностью, словно я была сделана из тончайшего стекла.

— Дура ты моя сибирская, — прошептал он, целуя мое лицо, глаза, губы, мокрые от слез щеки. — Господи, Аня… Девочка моя.

Он оторвался от меня, тяжело дыша, и посмотрел на мой живот с таким благоговением, что у меня защемило сердце.

— Ванильный секс, значит? — хрипло, со счастливой, совершенно сумасшедшей улыбкой переспросил он. — Да я теперь с тебя пылинки сдувать буду. В пузырчатую пленку замотаю. Ты будешь лежать, есть и командовать.

— Я не собираюсь бросать работу!

— Обсудим на совете директоров, — безапелляционно заявил Марк, накрывая мои губы нежным, долгим поцелуем. — А насчет пловцов… — он с угрозой прищурился, оторвавшись от меня. — Я тебе после родов докажу, какая у меня там навигация. Будешь умолять о пощаде, Смирнова.

Я рассмеялась, обхватывая его шею руками и прижимаясь к нему всем телом.

Мой запас прочности.

Мой фундамент.

Моя идеальная, самая неправильная в мире семья.

И где-то там, впереди, нас ждал еще один маленький, шумный проект, который мы спроектировали вместе.

Без всяких чертежей.

На чистой, абсолютной любви.

Три года спустя

Я сидела на бортике ванной, тупо глядя на тонкую пластиковую палочку с двумя жирными, бескомпромиссными красными полосками. Мой мозг, привыкший к четким графикам и архитектурным планам, сейчас просто отказывался грузить реальность.

— Твою мать, Марк. Я даже из декрета выйти не успела! — крикнула в открытую дверь спальни.

В коридоре послышались тяжелые, уверенные шаги.

Марк появился на пороге ванной, держа на руках нашу двухлетнюю дочь Еву, которая с восторженным визгом пыталась оторвать ему ухо.

Мой бетонный диктатор окинул взглядом меня, потом тест в моих дрожащих руках, и его губы медленно разъехались в абсолютно наглой, самодовольной и порочной улыбке.

Он тихо, раскатисто рассмеялся, перехватывая дочь поудобнее.

— Ты там что-то говорила про моих пловцов, Соболева? — с откровенной издевкой протянул он, глядя на меня горящими от триумфа глазами. — Навигация сбилась? Усталость металла?

Я запустила руку в волосы, застонав.

— Я только-только проекты новые начала брать! Ты же обещал, что всё под контролем!