Книга Пристойное поведение, страница 93 – Кэти Андрес

Я не сопротивлялась. Я вообще редко ему сопротивлялась в такие моменты.

Марк бросил меня на матрас. Он не стал торопиться. Медленно подошел к прикроватной тумбочке, открыл нижний, закрытый на ключ ящик — наш личный сундук Пандоры.

Я приподнялась на локтях, с замиранием сердца следя за его движениями.

Он обернулся. В его руке была зажата стеклянная, гладкая игрушка внушительных размеров. Тяжелая, анатомической формы, отливающая холодным глянцем.

Я выгнула бровь, глядя на этот девайс, потом на Марка.

Мой беременный, слегка одурманенный гормонами мозг решил, что сейчас самое время для стендапа.

— Э-э-э, — протянула, выразительно указывая пальцем на стекло. — Это мы куда будем пихать? В меня или в тебя?

Марк замер.

Его лицо надо было видеть.

Вся порочная, доминантная аура темного властелина разбилась о мою фразу с оглушительным треском. Он уставился на меня так, словно я только что предложила ему перекрасить Кремль в розовый цвет.

— Смирнова, — он тяжело, с глубоким разочарованием закатил глаза к потолку. — Ты на корню обесцениваешь все мои труды и эстетику момента.

— Ну а что? — я пожала плечами, едва сдерживая смех. — У нас равноправие. И мало ли насколько странные твои предпочтения? Я должна быть готова ко всему. А то вдруг я недооцениваю твой внутренний мир?

Марк сжал челюсти. Он бросил игрушку обратно в ящик, захлопнул его и навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

— Мой внутренний мир сейчас требует привязать тебя к спинке кровати и заклеить твой дерзкий рот скотчем, — прорычал он, хотя в его глазах откровенно плясали смешинки.

Я мягко уперлась ладонями в его грудь, останавливая. Улыбка сошла с моего лица. Сердце забилось где-то в районе горла.

— Убирай, Марк.

Он нахмурился.

— Что убирать?

— Всё убирай. Ремни, веревки, стекло. Возвращаемся к скучному, базовому, классическому ванильному сексу.

Марк опешил.

Он чуть отстранился, его брови сошлись на переносице. В его взгляде промелькнула искренняя, мужская растерянность, граничащая с обидой. Для него наш БДСМ был высшей формой доверия, и мой внезапный отказ прозвучал как тревожный сигнал.

— Ань? — его голос стал напряженным. — Что-то не так? Я вчера переборщил? Тебе было больно?

— Нет, всё было идеально, — нежно провела пальцами по его небритой щеке, чувствуя, как у меня на глаза наворачиваются слезы. — Просто… нам теперь нельзя. Ни подвешиваний, ни жестких ударов, ни стресса. Врач запретит.

Брови Марка взлетели вверх.

— Какой врач, Ань? Что у тебя болит?

Я глубоко вдохнула.

— Ничего не болит, Соболев. Просто я беременна.

Время в спальне остановилось.

Марк не моргал. Не дышал. Он просто завис, нависая надо мной. Его лицо из напряженного стало абсолютно, кристально пустым.

— Что?

— Две полоски. Я сегодня утром тест сделала, — нервно усмехнулась, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Так что всё, диктатор. Никаких экстремальных нагрузок на несущую конструкцию. Минимум на девять месяцев.

Он продолжал молчать. Секунда. Две. Пять.

Я начала паниковать.

— Марк? Ты не рад? Блин, если ты не готов, мы что-нибудь придумаем… Просто мы же не предохранялись, и я, если честно, думала, что это потому, что ты… ну… — замялась, краснея.

— Потому что я что? — медленно, с угрожающей интонацией переспросил он, выходя из транса.