Книга Пристойное поведение, страница 46 – Кэти Андрес

В гостиной повисла мертвая, оглушающая тишина.

Только звук моего собственного сбитого дыхания.

Я смотрел на Марго, и у меня внутри всё скручивалось от осознания того тотального, катастрофического пиздеца, который мы сами же и сотворили.

Четыре года назад, когда Аня услышала в трубке стоны Анжелики… Лика не от удовольствия стонала. Она выла от невыносимой боли. У нее была агрессивная стадия, химия не помогала, метастазы били по костям. Я сорвался из Амстердама не потому, что мне было плевать на Аню. Я сорвался, потому что Анжелику увезла скорая после остановки сердца, а Марго в истерике звонила мне, не зная, что делать. Я прятал Лику у себя, поднял на уши лучшие клиники, вливал миллионы в экспериментальное лечение, чтобы вытащить мать моего ребенка с того света.

И я молчал. Потому что не хотел грузить свою девочку в разгаре учебы еще и этим.

— А ты что ж ей не рассказала? — хрипло, едва ворочая языком, выдавил я, глядя на дочь. — Подруга лучшая, а? Вы же секретами делились!

Марго насупилась. Губы ее предательски задрожали. Она опустила голову, пряча от меня глаза, и ее плечи безвольно поникли.

— Потому что я не хотела жалости, пап. Анька бы приехала… бросила бы свою магистратуру, бросила бы Голландию, все свои шансы… и была бы рядом. Я же ее знаю, ей всегда нужно кого-то спасать. Синдром спасателя, комплекс бога — называй как хочешь. И, кстати, именно поэтому она тебе не изменяла.

Я нахмурился, чувствуя, как мозг отказывается обрабатывать эту логику.

— И что это значит?

Марго подняла на меня блестящие от слез глаза и тяжело вздохнула.

— Просто спроси у нее, пап. И она всё расскажет.

В архитектуре есть такое понятие — «фасадность».

Это когда ты проектируешь здание так, чтобы с улицы оно выглядело безупречно. Идеальные пропорции, чистые линии, дорогое панорамное остекление, в котором красиво отражаются облака. Глядя на такой фасад, комиссия удовлетворенно кивает, а прохожие восхищенно фотографируют его на смартфоны. Здание кажется эталоном. Оно вписывается в социальные СНиПы, не нарушает красных линий и всем своим видом демонстрирует абсолютное, стопроцентно

пристойное поведение

.

Никому из этих прохожих нет дела до того, что происходит за этим стеклом. Никого не волнует, что в подвалах могут гнить трубы, что несущие стены заливали в спешке из дешевого бетона, а вентиляция спроектирована так, что люди внутри задыхаются.

Главное — картинка. Главное, чтобы всё выглядело «пристойно».

Я лежала в горячей ванне в своем номере московского отеля, смотрела на потолок и думала о том, что вся человеческая мораль строится по тем же самым ублюдским законам фасадности.

Что вообще такое «пристойное поведение»?

Если верить общепринятым нормам, то моя жизнь в Европе с Джулианом была эталоном пристойности. Мы два успешных, красивых профессионала. Мы никогда не повышаем друг на друга голос. Мы делим счет в ресторане, уважаем личные границы, стучимся перед тем, как войти в комнату, и обсуждаем наши проблемы тихими, размеренными голосами за бокалом вина.

Даже измены у нас регламентированы и упакованы в красивую обертку «полиамории» и «высокого уровня доверия». Я пришла к своему жениху, сказала ему, что спала с бывшим, а он не стал бить посуду или швырять меня в стену. Он спокойно снял пиджак и попросил рассказать подробности, чтобы возбудиться.