Книга Пристойное поведение, страница 48 – Кэти Андрес

— Закончили? — бодро спросила она, переводя взгляд с меня на отца.

— Ага. Идем?

— Куда? — тут же нахмурился Марк. Его голос мгновенно заледенел, приобретая привычные собственнические нотки диктатора.

— Анька тату делать будет! — радостно, на весь кабинет сообщила Ритка, едва ли не подпрыгивая от предвкушения. — Очень хочу посмотреть.

— Зрелище не для слабонервных, — сухо бросил Соболев и поморщился.

Я закатила глаза.

— Как дети малые, а у самого-то эта надпись сбоку… под общей анастезией делал?

В кабинете повисла звенящая, мертвая тишина.

Марк замолчал.

Мы уставились друг на друга. В его темных, глубоких глазах сначала мелькнуло удивление, а затем начала медленно расползаться та самая дьявольская, порочная искра удовлетворения.

А я стояла и не сразу понимала, ЧТО именно только что ляпнула.

— Э-э-э… — вдруг протянула Рита. Нахмурившись, она перевела совершенно ошарашенный взгляд с меня на своего невозмутимого отца. — А когда это ты успела увидеть у папи тату?

Мое сердце оборвалось и ухнуло куда-то в желудок.

Я с силой прикусила щеку с внутренней стороны, чувствуя, как лицо моментально заливает предательский, обжигающий жар.

Проболталась.

Господи, какая же я идиотка! Татуировка Марка находилась на ребрах и увидеть ее, когда он был в рубашке, было физически невозможно.

— Рит, идем, а? — выдыхаю, понимая, что всё — назад дороги нет. Все всё поняли, все молодцы.

— Так вы помирились, что ли? — визжит Ритка, когда я буквально выталкиваю ее из кабинета. — Помирились⁈

— Я в процессе, Марго! — кричит вслед Марк, и я показываю ему средний палец, отчего он начинает громко смеяться.

* * *

— Ну так что? — спрашивает Ритка, не моргая смотря на то, как мастер выводит рисунок у меня между грудей.

Жужжание тату-машинки сливается с легкой, пульсирующей болью, но я лишь морщусь, стараясь дышать ровно.

— Что?

— С отцом у вас что?

— Ничего, работаем вместе.

— Ага, это ты своему Джулиану рассказывай. Видела его тату — значит, раздевала.

Машинка мастера на секунду перестает жужжать. Парень в черных перчатках вопросительно поднимает брови, переводя взгляд с меня на Риту.

— Они с моим папи были страстными любовниками, пока не разбежались из-за своей дурости, — зачем-то абсолютно спокойно и буднично объясняет мастеру Ритка.

Тот на нее удивленно смотрит, философски кивает, словно в его салоне каждый день обсуждают интимную жизнь лауреатов архитектурных премий, и возвращается к работе. Машинка снова начинает тихо гудеть.

— Ты действительно хочешь подробности, как я увидела тату? — скептически выгибаю бровь.

Подруга пожимает плечами.

— Ну да.

Хмыкаю.

— Ну, значит, было так. Как всегда ругаемся, потом он срывает с меня одежду, я с него халат, потом он ставит меня раком и…

— Боже, Ань, я же не об этом! — Рита морщится, всплеснув руками, а тату-мастер беззвучно смеется, пряча улыбку за медицинской маской.

— Да боже, ну переспали разок, с кем не бывает, а пока он спал, утром увидела. Когда он ее сделал?

— Года три, кажется, назад. Как пить окончательно бросил.

В груди что-то резко, болезненно обрывается. Я даже забываю о жгучей боли под кожей.

— Марк… пил?

— О, подруга, по-черному, — Рита тяжело вздыхает, и с ее лица слетает вся легкомысленность. — Пашка его вытаскивал. Потом вроде папи оживал, а через какое-то время снова запивал. Думали зашивать ехать уже. Страшное время было.