Книга Измена. Я тебе отомщу, страница 61 – Анастасия Пырченкова

В груди всё сжалось от отчаяния.

Разве можно так? Разве можно быть настолько жестокими?

Да его посадить мало за такое! И её! Обоих!

— В подъезде есть камера? – спросил Александр, когда мы вышли обратно на лестничную площадку.

Я покачала головой.

— Только на входе. На этажах нет.

— Хорошо, – кивнул он.

— Что хорошего? – вскинулась я, чувствуя, как внутри закипает новая волна отчаяния. – По-моему, всё просто ужасно. Хуже некуда. Камеры нет, квартиру разнесли, фотографии уничтожили, соседи теперь меня ненавидят, воды полно, ремонт…

— По камере на входе можно будет узнать, кто сюда приходил, – перебил он мою истерику спокойно и терпеливо. – И когда. Это даст нам зацепку. А дальше будем думать.

Я выдохнула.

Ну да. Он прав.

— Пойду поговорю с консьержем, – сказала я, вытирая остатки слёз.

— Я с тобой.

— Нет, – остановила я его. – Разберись с соседями, ладно? А то они все за нами тоже пойдут. Я быстро.

Он помедлил секунду, но кивнул.

Я спустилась на первый этаж на ватных ногах. Консьерж Василий Леонидович сидел в своём закутке и читал газету, делая вид, что ничего не происходит. Хотя мимо его будки, наверное, весь дом уже не раз пробежал с проклятиями в мой адрес.

— Василий Леонидович, – позвала я, просовывая голову в окошко. – У меня в квартире погром кто-то устроил, можно записи камеры за вчера и сегодня посмотреть?

Василий Леонидович тяжело вздохнул. Отложил газету. Почесал затылок.

— Так не работает она, Оленька.

У меня сердце ухнуло вниз.

— Что? Как не работает?

— А вот так. Уж неделю как сломана. Обещали прислать техников, да всё никак. Я ж и докладную писал, и в управляющую компанию звонил, и участковому говорил. Глухо. Так и висит мёртвым грузом. Я уж и табличку повесил, что не работает, чтоб люди знали.

Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

Конечно. А как иначе? Миша явно продумал всё до мелочей. Знал, что она сломана. Или специально удостоверился, что не работает, прежде чем идти сюда с Мариной и кем-то ещё.

Вернулась на свой этаж я в итоге ни с чем. Баба Люда уже не сверкала глазами, а что-то подсчитывала в блокнотике, тётя Зина кивала, дядя Коля довольно потирал руки, поглядывая на моего мужа уже с уважением.

— …завтра приедет мой замерщик, прикинет фронт работ, и в течение недели всё сделаем, – говорил ему Александр. – Запишите мой номер, если что – звоните.

Дядя Коля старательно записывал. А муж обернулся на меня. По моему кислому лицу сразу всё понял.

— Камера не работает? – констатировал он.

Я кивнула. Внутри было пусто. Ни злости, ни обиды не осталось, одна только выматывающая, липкая усталость.

— Ничего, красавица, – подошёл и обнял меня за плечи муж. – Прорвёмся. А пока…

Он не договорил. Створки лифта снова открылись. Из кабины вышли двое. Здоровенные, под два метра ростом, в форме. Полицейской. На поясах у каждого висела внушительная кобура, рация.

Соседи разом замолчали. Баба Люда выронила блокнот.

Я замерла. Сердце пропустило удар в очередном нехорошем предчувствии.

Они направились прямо к нам. Не к соседям. Не к двери моей квартиры. К нам с мужем. Вернее, ко мне.

— Ольга Марковна? – пробасил тот, что постарше, с нашивками старшего лейтенанта.

Я сглотнула. Кивнула. Язык присох к нёбу, а во рту пересохло, едва мужчина вытащил наручники. Металл противно звякнул, а бугай сурово заключил: