Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 21 – Валери Овчинникова

Снизу донесся стук каблуков.

Галина Сергеевна поднялась на площадку.

Нина Павловна сразу перехватила сковородку удобнее.

— Вам сюда нельзя, — сказала я.

— Я хочу поговорить с внуком.

Артем спрятался за мою руку.

Андрей поднялся.

— У тебя нет внука, пока ты не научишься уважать его мать.

— Ты лишаешь ребенка семьи из-за этой женщины?

— Эта женщина — его семья.

— Андрей…

— Уезжай.

— Я завтра подам заявление в юридический отдел. Ты потом сам будешь просить меня помочь.

— Подай, — сказал он. — И я подниму вопрос о подделке документов, перехвате письма и попытке вывезти ребенка из места пребывания без согласия матери.

Галина Сергеевна резко вдохнула.

— Ты пойдешь против собственной матери?

Андрей посмотрел на Артема.

Потом на меня.

— Я уже один раз не пошел против тебя. Этого хватило на всю жизнь.

Она стояла на лестничной площадке, прямая, дорогая, злая. А я впервые увидела в ней не страшную женщину, разрушившую мою жизнь, а человека, который начал проигрывать.

Не потому что у нее стало меньше денег.

Потому что рядом с ней наконец перестали молчать.

Галина Сергеевна ушла через минуту. Медленно. С достоинством. Но ушла.

Нина Павловна закрыла дверь, сняла цепочку, потом снова накинула. Посмотрела на Андрея.

— Чай будете?

— Спасибо, нет.

— Правильно. Вам сейчас лучше уйти, пока я добрая.

— Нина Павловна, — сказала я уже строже.

— А что? Пусть знает, что у ребенка есть охрана.

Андрей серьезно кивнул.

— Я понял.

Артем дернул меня за рукав.

— Мам, Андрей может зайти к нам? На пять минут. Я покажу ему, где самолет живет.

Я замерла.

Вот она, новая граница.

Не Андрей просил. Не я решала за сына.

Артем сам открыл дверь на маленький, осторожный сантиметр.

Я посмотрела на Андрея.

— Пять минут. В коридоре. Без разговоров со мной.

— Хорошо.

Мы поднялись на наш этаж.

Квартира встретила запахом яблочного пирога, который я пекла утром и забыла убрать со стола. В прихожей висела моя бежевая куртка, рядом — синяя куртка Артема с пришитым мною светоотражателем. На комоде стояла баночка с мелочью, квитанции, крем для рук и маленькая машинка без колеса.

Обычная жизнь.

Моя крепость.

Андрей вошел и сразу стал в ней слишком большим. Слишком чужим. Слишком родным. Снял обувь без напоминания, аккуратно поставил у двери, остался в темных носках на коврике с нарисованными звездами. Я заметила это глупое бытовое послушание и разозлилась на себя за то, что заметила.

Артем провел его к стеллажу в комнате.

— Вот тут самолеты. Тут машины. Тут динозавры. Этот злой, но он охраняет.

Андрей слушал так внимательно, будто ему показывали карту секретной операции.

Я стояла в дверях и не вмешивалась.

Пять минут растянулись.

Сын показывал рисунки. Потом коробку с камнями с моря. Потом медаль с утренника. Андрей ничего не трогал без разрешения. Спрашивал коротко, по делу. Артем отвечал все охотнее.

— А это что? — спросил Андрей.

Я увидела, как сын тянется к верхней полке.

Сердце дернулось.

— Артем, не надо.

Поздно.

Он достал красную коробку из-под печенья. Ту самую, которую я убирала повыше после каждого его дня рождения.

— Это для папы, — сказал он Андрею. — Мама говорила, что если когда-нибудь он найдется, я сам решу, отдавать или нет.

Андрей посмотрел на коробку.

Потом на меня.

Я стояла в дверях, и у меня внутри все падало.