Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 20 – Валери Овчинникова

Галина Сергеевна прищурилась.

— Ты уже на ее стороне?

— Я на стороне сына.

— Тогда действуй как отец.

— Я и действую.

— Нет. Ты стоишь рядом с ней, как виноватый мальчик.

Андрей наклонился к ней. Голос стал ниже.

— Еще одно слово о Марине при ее доме — и ты уедешь отсюда без водителя. Пешком.

Она побледнела.

Я видела, что ей больно. Не из-за меня. Из-за того, что ее сын впервые поставил границу там, где раньше она входила без стука.

— Ты пожалеешь, — сказала она.

— Уже жалею. Что не сделал этого пять лет назад.

Он обошел ее и нажал кнопку домофона.

— Кто? — раздался голос Нины Павловны.

— Марина.

Замок щелкнул.

Я вошла в подъезд, не оглядываясь. На втором этаже пахло жареной картошкой, мокрой обувью и старым деревом. У двери Нины Павловны горел свет. Цепочка была наброшена, в щель сразу выглянул один глаз.

— Это ты?

— Я.

Цепочка звякнула.

Дверь распахнулась.

Артем бросился ко мне так, что я едва удержалась на ногах. Вцепился руками в пальто, уткнулся лицом мне в живот и затих. Не заплакал. Мой мальчик редко плакал при людях. Он весь уходил в напряжение, в тишину, в маленькие кулаки.

Я опустилась перед ним на колени прямо в коридоре.

— Я здесь.

— Она сказала, что ты меня отдашь.

У меня внутри всё вспыхнуло.

— Никогда.

— Правда?

— Смотри на меня. Никогда, Артем. Ни одному человеку.

Он кивнул, но пальцы не разжал.

Нина Павловна стояла в дверях с той самой сковородкой. В сером халате, шерстяных носках и с бигуди на висках она выглядела как человек, который пережил войну, коммуналку, перестройку и Галину Сергеевну переживет за двадцать минут.

— А это кто? — спросила она, глядя на Андрея.

Я медленно поднялась.

— Это Андрей.

— Тот самый?

В ее голосе было столько готовности ударить сковородкой, что Андрей, к его чести, не стал включать свое командирское лицо.

— Да, — сказал он. — Тот самый.

Нина Павловна оглядела его с головы до ног.

— Высокий.

— Нина Павловна, — выдохнула я.

— Что? Я оцениваю угрозу.

Артем вдруг повернулся к Андрею.

— Ты ее позвал?

— Нет, — ответил Андрей сразу.

— Она сказала, что ты хочешь меня забрать.

— Я хочу быть рядом с тобой. Забрать от мамы — нет.

Сын всмотрелся в него.

— А зачем она врала?

Андрей присел перед ним. Прямо в узком коридоре, рядом с ковриком, на котором стояли мои мокрые ботинки и тапочки Нины Павловны с помпонами.

— Потому что взрослые иногда думают, что имеют право решать за других. Это плохо.

— Ты тоже так делал?

— Делал.

— А сейчас?

— Учусь не делать.

Артем подумал.

— Мама сказала, что ты починишь самолет.

Андрей достал из внутреннего кармана пальто синий самолет. Крыло было на месте. Аккуратно приклеено, а поверх стыка стояла маленькая прозрачная заплатка.

— Проверишь?

Артем взял игрушку с осторожностью хирурга. Повернул, подергал крыло, прищурился.

— Держится.

— Я укрепил.

— Чем?

— Специальным клеем.

— У тебя есть специальный клей?

— Теперь есть.

— Ты купил?

— Да.

Артем посмотрел на него с новым интересом.

— Только ради самолета?

— Да.

Сын молчал несколько секунд, потом кивнул так серьезно, будто принял важное государственное решение.

— Тогда можно разговаривать.

У Андрея дрогнуло лицо.

Я отвернулась, потому что эта сцена делала со мной что-то опасное. Мягкое. Больное. Я могла выдержать его злость, его вину, его угрозы матери. Но вот это — его на коленях перед нашим сыном, с починенным самолетом и тихим голосом — выдерживать было труднее.