Онлайн книга «Искатель, 2010 № 09»
|
Нунцию отвели роскошные покои на последнем, четвертом этаже замковой башни. В отличие от большинства прочих, изрядно обветшавших помещений епископской резиденции, выдержанных в романтическом стиле поздней готики, предоставленные Ассуру апартаменты выглядели более чем презентабельно и являли собой шедевр высокого Ренессанса: вместо мрачных ребровых сводов из серого камня глаз радовали итальянские кессонные потолки, богато изукрашенные резьбой, яркой пейзанской живописью и сверкающей позолотой; стены покрывали фигурные панели красного дерева, а мебель и вся обстановка смотрелись как искусная подделка под эпоху классицизма. Было похоже, что Сапролегний выделил гостю свои собственные комнаты. К этому заключению Ассур пришел, как только увидел развешанные по стенам покоев картины. Сюжеты их были весьма далеки не только от христианского или какого либо иного спиритуализма, но даже и от тени благочестия или благопристойности. Купающиеся Сусанны, блаженствующие под золотым дождем Данаи; жены Потифара, срывающие одежды с Иосифов, соседствовали с упитанными Эротами, козлоногими сатирами и непристойно возбужденными рогатыми силенами; центральное же место занимало красочное полотно, на котором неизвестный живописец детально запечатлел волнующий момент совокупления Пасифаи с быком. В ожидании Алимпты Ассур занялся логическими умозаключениями. Так он определил довольно бесплодное нанизывание одного домысла на другой. Загадка, что он тщетно пытался разрешить, представлялась ему эдакой головоломкой, составленной из кусочков, каждый из которых по отдельности был более или менее ясен, но вместе они не создавали абсолютно никакой целостной картины. Предварительные результаты расследования не позволяли сделать сколько-нибудь удовлетворительные выводы или выдвинуть правдоподобную версию. Тот факт, что пресловутые инфернальные явления в ряде обителей Вселенской Церкви не плод больной фантазии, не досужий вымысел экзальтированных клириков, а имели место в действительности, можно считать доказанным. После увиденного им в Аркадии и здесь, в кладбищенской часовне бывшего цистерцианского монастыря, сомневаться в этом было бы странным. Но что это давало? Ассур чувствовал, что во всех событиях имеется какая-то логика, непонятно только какая. Что или кто стоит за странной деятельностью демонического Махаона-Дипсада и ангелоподобного Кохвиэля Орооррофоса? Что кроется за их деятельностью? Можно ли в данном случае вообще вести речь о чьем-то преступном умысле? Ответов на эти вопросы не было. А ведь отец Скимен ждал отчета... Ассур перестал мерить шагами залу и остановился перед массивным письменным столом из мореного дуба. Над ним висело большое живописное полотно в тяжелой золоченой раме. Покрывающая его паутина мелких трещинок свидетельствовала о том, что картина была достаточно древней. В ней угадывалась рука фламандского мастера школы Рубенса. Центр композиции занимала фигура грузного старика с огромным выпирающим чревом, багровым носом и пьяными слезящимися глазками. Судя по венчающим его лысое чело листам винограда, серебряному кратеру в правой руке и развеселой толпе обнаженных менад и бассарид, что окружала старца, потрясая увитыми плющом фаллообразными тирсами, кумир сей был не кто иной, как плодоносящий и любвеобильный Дионис-Загрей. |