Онлайн книга «Искатель, 2010 № 09»
|
— Объяснитесь. — Охотно. Известно ли вам, что, помимо упомянутых штолен, шахт и тоннелей, кои образовались за многие века добычи серебра, угля, свинца, цинка и не помню чего там еще, холм, на котором стоит наш город, пронизан и естественными карстовыми пещерами и ходами? Эти природные пустоты во многих местах соединяются с искусственными, так что все вместе они образуют эдакие замысловатые гигантские соты. Основание Кутной Горы по большому счету пустотело, лишь разделено многочисленными, относительно тонкими перемычками... А теперь представьте себе, что случится, ежели напустить туда воды, которая неминуемо разрушит и размоет большинство из этих перемычек? Да весь наш городок просто уйдет под землю, ухнет в тартарары! Провалится к чертовой бабушке! — Вы сквернословите, дядюшка! — подал голос неожиданно очнувшийся каноник святой Варвары. — Цыц! — отозвался епископ. — Налей себе еще абсента. Это приведет тебя в чувство и вернет необходимое равновесие мыслям. Нет того хуже, когда человек недопьет. Но преподобный Какаш уже вновь был занят собственными размышлениями и только бормотал себе под нос нечто маловразумительное. А вернее говоря, нес сущую околесицу, не имевшую ни начала, ни конца: — Телеса наши, во гробах почившие, — слабым голосом бубнил каноник, — воспрянут из земли, аки трава весною, и по соединению с душами восстанут, и укажутся всему небу, пред очами ангелов и человеков, пред очами предков наших и потомков... одни яко пшеница, иные яко плевелы, ожидая серпов ангельских и того места, кое назначено особо для пшеницы, и особо для плевел... — Ишь ты! — усмехнулся Сапролегний. — Небось, сам-то пшеничным колосом себя мнит, а меня к плевелам отнес... Эх, молодежь! Пить не умеют, а туда же, рассуждать тщатся... Умолкни, злак ангельский! — А? — каноник непонимающе уставился на епископа. — Какой знак? Знамение? Ангельское? Где? — Где, где! Вон там, на стене, видишь! Хе-хе! — забулькал Сапролегний утробным смешком. — Мене! Такел! Фарес! Преподобный Какаш изменился в лице, задрожал и со страхом воззрился в указанном дядей направлении. — И тогда связи чресл его ослабли и колена его стали биться одно о другое! — радостно прокомментировал епископ. — Ступай проспись! Немощь халдейская! Каноник икнул, сообщил всем присутствующим, что ему необходимо срочно в уборную, и, уронив голову на залитый вином стол, жалобно захрапел. — Ессе homo![24] — с горечью возгласил Сапролегний, обратив на племянника обвиняющий перст. — Якобы совершеннейшее творение Божие! В чем оно, это самое совершенство? Вы его видите? Я — нет. Ах, прав был Аврелий Августин, когда сетовал на проклятую несообразность человеческой природы! Тысячу раз прав! Что говорить, если и само появление наше на свет обставлено не вполне подобающим образом? Inter faeces et urinam nascimur![25] Глава четырнадцатая ТАЙНА ЗАМКА, или SYNDROME ABSTINENTUM Сам хозяин был черен, как в дегте, У него были длинные когти, Гибкий хвост под плащом он прятал. Жил он скромно, хотя не медведем, И известно было соседям, Что он просто-напросто дьявол. Обед затянулся до позднего вечера, и епископ предложил гостям провести ночь в его замке. Ассур согласился воспользоваться гостеприимством преосвященного Сапролегния — он предполагал утром, на свежую голову выяснить у того еще некоторые вопросы, поэтому тащиться в гостиницу особого смысла не видел. Алимпта тоже не стала возражать, но, сославшись на неотложные дела, отлучилась в город. Набожный же каноник святой Варвары при всем желании не мог покинуть кров своего дяди, ибо был мертвецки пьян. |