Онлайн книга «Искатель, 2010 № 10»
|
Будь у него при себе пульт дистанционного управления, он мог бы вызвать аэроморф еще из поселка. Но нет худа без добра: по скорее удачной, нежели досадной случайности Ассур оставил пульт в кабине. Когда бы не эта забывчивость, машина наверняка была бы потеряна — шмонавшие его нукеры явно не являлись новичками или профанами в своем деле. Беспрестанно сеявшая до сей поры с неба противная липкая морось, весьма затруднявшая видимость, унялась, небо прояснилось, а затем и вовсе очистилось. Наконец, после последнего головокружительного извива, тропинка исчезла среди нагромождения камней и причудливо искривленной растительности скалистого плоскогорья, а перед Ассуром, как на ладони, развернулась вся картина ночной схватки. На переднем плане растянулись в длинную неровную цепь около полусотни муртазеков, вооруженных все теми же винтовками «Канла»; у нескольких Ассур приметил гранатометы и ВИХлифатские «Азраилы» с подствольными огнеметами. Подбадривая друг друга визгом и улюлюканьем, перемежающимися неизменными восхвалениями Аллаха, они мелкими перебежками продвигались вперед, туда, где у самого края ущелья, за невысокой грудой базальтовых и гранитных обломков отстреливались человек десять, поливая нападавших короткими очередями из антикварных «калашей». Чуть в стороне и левее нунций приметил еще одну группу из семи или восьми мюридов, которые суетились возле одиноко стоящего нагого дерева с расщепленной молнией вершиной. Причина этой суеты стала понятна уже через минуту, когда двое из них живо вскарабкались едва не на самый верх сухого ствола, подняли на цепях и притянули к нему некоего дородного, могучего сложения человека с длинным седым чубом и густыми висячими усами. Оставшиеся внизу принялись поспешно стаскивать отовсюду хворост и валежник, бросая его к подножию мертвого дерева. Было очевидно, что имамские гвардейцы намереваются поджарить своего пленника живьем, на виду у отстреливающегося и почти окруженного ими отряда. Сам обреченный огню хранил равнодушное молчание, но неотрывно смотрел в сторону не прекращающих отчаянного сопротивления бойцов — вероятно, своих товарищей, для острастки которых, скорее всего, и была придумана эта показательная экзекуция. — Занимайте, хлопцы, занимайте ског'ее гог'ку, что за пег'евалом! — внезапно страшным и зычным голосом на чистом русском языке, но слегка картавя, закричал седовласый пленник. — Туда не подступят они!.. Эх, пг'опадут, пг'опадут ни за что, бесовы дети! Удар прикладом по голове оборвал дальнейшие наставления мужественного старика, но товарищи, видимо, услышали его, ибо тотчас бросили свое ненадежное укрепление и стали один за другим спускаться в ущелье; пули так и сыпались на них сверху, однако пока не доставали. «Ба! Знакомый голос! — поразился Ассур. — Да никак это... Но не может того быть!» В этот самый момент пленник очнулся от удара, глянул в сторону перевала и, собрав все усилия, закричал так, что едва не оглушил толпящихся у его ног муртазеков: — К пег'евалу, к пег'евалу, хлопцы! Спускайтесь под-гог'ной дог'ожкой, что налево. Там под кг'учей, где покля-пый бук, стоят наши бэтээг'ы, оба забиг'айте, чтобы не было погони!.. Пг'ощайте, паны-бг'аты! — радостно прибавил он, увидев, что товарищи последовали его совету и уже два гусеничных бронетранспортера взревели двигателями. — Вспоминайте иной час о стаг'ом атамане... |