Книга Искатель, 2010 № 11, страница 85 – Михаил Федоров, Сергей Юдин, Александр Юдин, и др.

Они очутились в тесном помещении без окон и мебели, вроде чулана, освещенном лишь тусклым огоньком лампадки, теплившейся перед закопченной иконой, занимавшей всю противоположную от двери стену.

— Вы хотели сообщить мне нечто приватное? — предположил дознаватель. — Про своего шефа?

Ничего не ответив, Белужников тяжело опустился перед образом на колени и принялся размашисто креститься и бить поклоны. «Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом твоим накажеший мене...» — проникновенно причитал он себе под нос.

Икона была многофигурной, очень древней на вид; присмотревшись, нунций пришел к выводу, что на ней изображен Страшный Суд. А веригоносный секретарь продолжал класть земные поклоны, креститься и прочувствованно бормотать: «Ненавидящи Сиона посрамитеся от Господа, яко трава бо огнем, будете изсохше».

— Гхм, — деликатно кашлянул Ассур, — мне жаль вас прерывать, но я сильно ограничен во времени.

Белужников умолк, с некоторым трудом поднялся и шагнул к дознавателю.

— Который сейчас год? — спросил он, пытливо заглядывая в глаза Ассуру.

— Две тысячи сто тридцать седьмой, — недоуменно округлил глаза нунций.

— Глыба лжи! — взвизгнул вдруг Белужников и схватил Ассура за грудки.

— Кто глыба? — не понял дознаватель, мягко, но решительно освобождаясь от цепких секретарских рук. — Какой лжи?

— Довлеет, — уточнил секретарь. — Над нами над всеми. Уже без малого четыреста сорок лет довлеет.

— Вы, любезный, толком поясните, что к чему, — поморщился Ассур. — Яж говорю, в моем распоряжении никак не столетия, мне каждая минута дорога.

— Ну, хорошо, — согласился Белужников и, подступив к нунцию почти вплотную, поднялся на цыпочки и зашептал: — Имеющий уши да услышит, внемлите: это — вот все-все это, — тут он повел вокруг себя рукой, — еще с Петра Первого началось, более четырех столетий назад. Вот он-то и есть главный кромешник! Он, он, жердина голландская, антихрист, анафема! Ведь это ж Петрушка указом своим назначил 7208-й год от сотворения мира 1700-м от Рождества Христова, Западу в угоду. А на самом-то деле тогда уже год одна тысяча семьсот восьмой шел! Понимаете?! И это умышленное искажение хронологии основано на масоретской редакции Священного Писания, понимаете?

— Как раз не понимаю. Я ни-че-го не понимаю! — окончательно раздражился нунций. — Какая масоретская редакция? Какой, к дьяволам, Петр?! О чем вы вообще глаголете?!

— Так в этом все дело! — с жаром воскликнул секретарь, потрясая веригами. — С тех самых пор все и пошло у нас и так и сяк — наперекосяк! Ибо в сем есть корень неустройства славийского! В злоумышленном искажении летоисчисления! Глыба лжи! Глыбища! Ведь на самом-то деле сейчас 1145-й год, а никак не 37-й, понимаете? Никак не 37-й. Никак-никак-никак!!!

«Да провались ты! — подумал Ассур. — Опять на шизоида нарвался. Везет мне, право слово, на дураков». А вслух произнес:

— Хорошо, пускай сейчас 45-й год на дворе. Не возражаю. Даже согласен. Но я-то тут точно ничего не могу поделать.

— Можете! Вы — можете!

— Да что же могу?

— Доложите о сем Генералу-хранителю, отцу нашему Скимену. Отверзните ему светлые очи на неустройство великое, — горячо зашептал Белужников, снова пытаясь ухватить дознавателя за грудки. — Он — за Веру радетель, он поймет. Должен понять!