Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 69 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Платье старенькое, но выстиранное, чепец накрахмален, на рукавах — аккуратно выглаженные кружева, видимо, остатки прежнего благосостояния со следами штопки. Мальчик тоже чисто одет, но ботинки на нём явно великоваты — то ли куплены на вырост, то ли переданы по наследству от другого подростка.

— Бренц всё правильно сказал, — очнувшись от наблюдений и размышлений, подтвердила я. — Мне нужны рабочие руки. Пусть приходит — буду ему платить, но золотых гор не обещаю.

Бренц просиял, Лисбет облегченно вздохнула. Супруги переглянулись. А ведь они наверняка все еще друг друга любят, вот только любовь дышит на ладан.

Картина складывалась понятная. Жена и больной ребёнок. Тяжёлая жизнь в постоянных переживаниях о судьбе сына… отчаяние, безденежье.

В один прекрасный момент броня Бренца, очевидно, дала трещину. Надо узнать, в каком возрасте заболел мальчик. Но почему меня это беспокоит? Чужая семья, чужие заботы. Мне бы со своими разобраться.

Нет, ну кто меня за язык тянул? Связалась… с алкашом. Теперь будет саботировать мои задания под предлогом «трубы горят» и «приболел я». С другой стороны, работы в лавке невпроворот, и это только в плане уборки. О ремонте я вообще молчу. Понимаю, само собой, что в прошлом у Бренца руки были реально золотыми, но сейчас…

Однако мальчишка в кресле притягивал мой взгляд. Малыш Муха. Теперь понятно, почему он получил такое прозвище — из-за жужжащей коляски. И ясно, почему Вель его недолюбливала. Утро, похмелье — и Муха в своём гудящем, словно стая шмелей, кресле. Будем исправляться. Мальчик не виноват, что у тетеньки глаз дергался в его присутствии.

— У какого доктора вы были? — вежливо поинтересовалась я.

Мой тон Лисбет почему-то испугал. Она снова забормотала куда-то в сторону, что единственным врачом, согласившимся лечить её сына, оказался герн Форфензее.

— А, — многозначительно потянула я, и женщина наконец удивленно вскинула на меня глаза. — Сочувствую.

Час от часу не легче. Муха — пациент доктора Кузнечика, абсолютного невежды в области медицины. Если он обычное повышенное давление и аритмию не смог зафиксировать, то что говорить об инвалидности мальчика. Но должна же здесь быть нормальная магическая медицина. Вопрос, вероятно, только в цене таких услуг.

Муха сидел в уголке и старался занимать как можно меньше места. Внезапно на лестнице появилась Молька. Увидев мальчишку, она радостно всплеснула руками:

— Привет, Муха! — прокричала она. — Идём, покажу, какую куклу мне тётушка купила!

Осознав, что сказала, Молька смутилась. Ни о каком «идти» речь не шла. Но мальчик только улыбнулся мелкой и помахал ей в ответ. Скорее всего, он просто привык. И наверняка радовался, когда люди забывали о его изьянах.

А Бренц, шмыгнув носом, посмотрел мне в глаза и пробормотал:

— Но если ты не против, Вель… Может, пусть поиграют.

— Конечно, я не против, — сказала я, в душе возмутившись: нет, ну я что зверь какой, что ли? — Но как…?

— Я отнесу Муху наверх, посажу на кровать. Он давно ни с кем не играл.

— Я не играю в куклы, — заговорил вдруг мальчик, гордо вскинув голову. — Я уже взрослый. Я уже маме помогал сегодня. Правда, мама?

— Да, помощник подрастает, — Лисбет с нежностью провела рукой по тёмным кудрям Мухи. — Сам мне щепы наколол.

— Молодец, — со всей искренностью похвалила я малыша.