Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 40 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Всё утро носилась со своей головой как с хрустальной вазой. Мало того что она побаливает, ещё и таймер периодически любезно подсказывает, сколько времени осталось до моей смерти. И вот опять, хуже напоминалки на мобильном, честное слово. И главное, как отключить, непонятно.

Три раза хлопнула глазами — таймер исчез. Ну, есть и позитивный момент: теперь я знаю, что он может активироваться мыслью.

— Конечно, господин Птусс, — ответила я.

— Фоня! — снова заорал гарпий. — Принеси нашей во всех отношениях лучшей клиентке чаю! Или, может, чего-нибудь покрепче? — обратился ко мне торговец. — Имеется прекрасный орочий самогон.

— Нет, благодарю, — отказалась я, вздрогнув.

Перед глазами мгновенно предстала запотевшая кружка с мутным напитком. Я это пила? Судя по слюноглотательному рефлексу, еще как. Собака Павлова, ей-богу. Стоит заговорить о спиртном — и реакция тут как тут. Голова болит. Слюна течет.

Фоня появилась сразу же с подносом, видимо, ожидала, что папенька скоро раздобрится: дочь простит, а гостью угостит чаем.

Чай был бледным, явно не первой заварки. На крошечном блюдце лежало два коржика с изюмом. Над одним из них потрудилась моль, оставив следы жизнедеятельности, другой носил следы зубов. Тот, кто пытался откусить от коржика, схватку с ним явно проиграл. Надеюсь, хотя бы остался с зубами. Я сделала вид, что пью чай, но от коржиков отказалась, изобразив сожаление — диета. Доктор Форфензее прописал полный отказ от мучного.

Молька, к счастью, временно выпала из реальности, зачарованно разглядывая игрушку, и угощение тоже проигнорировала.

Птусс открыл нечто вроде гроссбуха и принялся записывать в него данные нашей сделки. Затем он перевернул страницу, проведя острым ногтем-когтем по развороту, чтобы книга учёта не закрылась и листы не топорщились.

Я ожидала, что он снова достанет Чашу короля Зигмара из сейфа, но гарпий внезапно поднёс палец к виску, прижал коготь к голове, а потом плавным жестом отвёл руку в сторону. Из головы за пальцем потянулся голубоватый сгусток.

Птусс нарисовал перед собой пальцем что-то вроде лежащей восьмёрки или знака бесконечности. Сгусток развернулся в воздухе в голографическое изображение Чаши Зигмара. Гарпий некоторое время задумчиво его разглядывал, а затем покрутил пальцем, и трёхмерная копия тоже начала вращаться. Вокруг неё выстроились крошечные золотистые значки, те самые, что так напоминали мне алфавит деванагари.

Ну просто вау! А что, так можно было?

— Толщина стенок от десяти до одиннадцати данов, — забормотал торговец. — Высота от ста пятидесяти до ста пятидесяти с половиной данов. Толщина дна — пятнадцать данов. Качество субстанции — высшее… Образец стабильный.

— Удивительно! — вырвалось у меня.

Птусс польщённо хмыкнул и похвастался:

— Я один из немногих Мастеров в городе, кто может пользоваться своим эгрегором.

Меня прошиб холодный пот. Эгрегор! Неужели кто-то произнёс это слово вслух? А я уже начала бояться, что основательно тронулась умом и вообразила, будто играю в компьютерную игру.

— Эгрегор? — повторила я голосом, полным надежды, даже петуха дала. — Невероятно! Это же… вы умеете им пользоваться?

— Я Мастер, если вы забыли, госпожа Брандт.

— Разумеется, не забыла. Но то, как вы… ювелирно… мастерски… Увы, я так мало об этом знаю, — посетовала я, чем окончательно растопила сердце торговца.